Библиотека

Мать свалки стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

что Анна кричит и падает.

Снорри бросается на помощь. Толстый чёрный провод в лохмотьях истлевшей изоляции петлёй захлестнул ноги Анны. Снорри хватается за провод, но тот ускользает, хлещет по мёрзлой земле, живой и быстрый, точно змея. Анну подбрасывает вверх, она исчезает в вихре снежной пыли, и в пальцах у Снорри остаётся сорванная с её руки перчатка. Ржавые балки, куски покрышек, обрезки труб и осколки пластика оживают, взлетают над землёй, стягиваются в угловатую клубящуюся массу, напоминающую не то огромную руку, не то паука. К Анне протягиваются клешни, составленные из гнилых досок и перекрученной арматуры. Девушка захлёбывается воплем, клешни стискивают её поперек туловища, и монстр кривобоко шагает прочь. Снорри, оскальзываясь, бежит следом, почти догоняет, но паук оказывается проворней. Он затаскивает девушку на высокую обледенелую гору мусора, увенчанную торчащим бетонным столбом, и с грохотом рассыпается, снова обращаясь в бездушные обломки. Только провод, страшный чёрный провод остаётся живым. Свернувшись пружинистыми кольцами, обвивается вокруг девичьего тела, приматывает к столбу плечи, талию, ноги, удавкой захлестывает горло. Анна из последних сил хрипит, дергается так, что с головы слетает шапочка. Снорри карабкается вверх на гору, в кровь обдирая ладони, но раз за разом срывается с ледяной кручи. Снег заглушает крики, ветер превращает слёзы в лёд. Что делать? Звать

на помощь? Бежать в город? Молиться богам? В этот миг он вдруг чувствует касание огромной ладони.

— Ты её любишь, — шепчет Мать свалки. — Но она не твоя. Давай, сделай то, что умеешь. Как с биноклем, как с часами, как с любой вещью. Прикажи.

Снорри в ужасе поднимает глаза и видит горящую на тёмном лице улыбку.

— Прикажи, — настаивает Мать, — она задохнётся. Сломанные вещи, сломанные люди. Какая разница? Никому они не нужны, кроме нас.

Привязанная к столбу Анна слабеет, голова падает на грудь. Спутанные волосы закрывают лицо, как гроздь водорослей.

— Нет! — кричит Снорри. — Так нельзя! С людьми так нельзя! Отпусти её!

Узоры на широких скулах Матери вспыхивают, меняют форму. В глазах мерцает чёрное пламя. Почти разгневанно Мать говорит:

— Тогда она не станет твоей!

— Ну и пусть! — Снорри бестолково машет рукой, словно пытается отогнать снежинки. — Зато… Зато не станет твоей! Отпусти!

Он толком сам не понимает, что сказал, но собственные слова звучат жутко. Мать отступает на шаг.

— Глупенький Снорри, — рокочет она. — Когда-нибудь вы все будете моими.

И он видит, на несколько секунд видит, как меняется её лицо: слепое бельмо вместо левого глаза, клубок червей на месте левой щеки, редкие волосы, прилипшие к черепу над остатками левого уха. Всплывают в памяти отцовские рассказы. Дочь аса и великанши, владычица Нифльхейма, наполовину живая, наполовину мёртвая… Но Мать уже снова стала собой — сутулая фигура в рубище нависает над юношей, коготь проводит по щеке, могучее дыхание ерошит волосы.

— Когда-нибудь, — повторяет она. — Но не сейчас.

— Отпусти, — лепечет Снорри одеревенелыми губами. Мать свалки качает головой.

— Как же ты быстро вырос, сынок, — говорит она с усталой нежностью. — Как же вы все быстро растёте.

— Отпусти! — восклицает Снорри из последних сил. Мать улыбается, не хищно и не страшно, а печально, и от этого становится похожей на обычного человека.

— Отпущу, — кивает она. — И её отпущу, и тебя. Что поделать. Обнимешь на прощание?

Она распахивает

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.