Matador поневоле стр. 35
проводим тебя. Вино никуда не убежит.
Упрямиться дальше было бы глупо. И подозрительно… Поэтому Рафи дал себя уговорить. Хотя больше всего на свете ему хотелось остаться сейчас одному.
— Хорошо. Если вы так хотите…
До гостиницы они дошли в полном молчании. Рафи чувствовал себя немного виноватым. Какая собака его укусила? Да, конечно, он устал после боя, у него были непростые дни до него, ему не нравилось то, что Мигель с Вероникой были слишком похожи на пару… Но все равно нужно было держать себя в руках, а не вести себя как глупый и капризный ребенок.
У самых дверей гостиницы Мигель положил руку на плечо Рафи. Юноша едва заметно напрягся.
— Не держи на меня зла, — сказал матадор. — Ты действительно был сегодня очень хорош. Надеюсь, завтра придешь послушать, как буду выступать я. Завтра я собираюсь взорвать этот городишко. Они увидят такое, чего никогда не видели. Это будет мое последнее выступление. Больше я не намерен выходить на арену. Так что приходи обязательно, хорошо?
Рафи кивнул.
— Приду.
— К тому же… Мы с тобой не закончили наш разговор.
— Какой?
— О том старике.
— Старике?
—Да. Тот человек, который мне помог. Он стар настолько, что, кажется, должен был умереть лет сто назад.
— Мне показалось, что тот разговор мы закончили.
— Как знать… — задумчиво сказал Мигель.
Рафи почувствовал, что Вероника взяла матадора за руку. А может быть, ему просто показалось…
ГЛАВА 8
Уснуть Рафи не смог. Он лежал одетый, с открытыми глазами, заложив руки за голову, прислушиваясь к звукам, доносившимся с ночной улицы. Откуда-то слышался веселый смех и нестройное пение, под окном протопал патруль, следивший за порядком в городе во время фиесты, спустя какое-то время по булыжной мостовой простукали туфельки запоздалой красавицы…
Рафи подумал, что, если бы не его слепота, он и сам мог бы сейчас смеяться где-нибудь, выпив хорошего вина, петь песни, бродить по ночному городу с красоткой, уговаривая ее не спешить домой. Да что там, он мог бы просто лежать на теплой земле и смотреть на звезды… Но вместо всего этого — узкая жесткая кровать, одиночество и темнота. И даже стань он самым знаменитым матадором, ничего не изменится. Он также будет одинок в своей тьме. Не лучше ли иметь эти простые радости жизни, чем стать легендой, ожившим памятником самому себе? Что ему с того, что его имя будут помнить через несколько десятков лет? Годы своей жизни, единственной и такой короткой, он проведет, не изведав и сотой доли того, что знает обычный человек.
Нет, шут неправ. Нельзя жертвовать жизнью ради посмертной памяти о себе. Во всяком случае, не так, не из-за стремления к пустой славе. Слава — это такая же мелкая разменная монета, как богатство. Радоваться этому можно, но стремиться, принося в жертву самого себя, — нет.
Рафи больше не хотел быть легендой. Он хотел видеть звездное небо. И чувствовать тепло Вероники рядом и запах жимолости…
Словно в ответ на его мысли, в дверь тихо постучали.
Рафи приподнялся на локте.
— Это ты, Вероника?
Дверь открылась. Девушка, воровато оглянувшись, скользнула в темную комнату и прикрыла дверь.
— Если отец узнает… Тебе не поздоровится, — хихикнула она и присела рядом с Рафи.
— Я думал