Маточное молочко стр. 14
— Хорошо для ее легких, — проговорил Альберт с улыбкой. — Именно так они упражняют свои легкие, Мейбл. Ты знала об этом?
— Ну, ну, ну, — приговаривала женщина, покрывая поцелуями лицо девочки. — Ну, ну, ну.
Они прождали еще минут пять, однако крики ни на миг не прекратились.
— Смени ей подгузник, — сказал Альберт. — Мокрый, наверное, вот и все. — Он принес с кухни свежие пеленки, и миссис Тейлор сменила прежние.
Это не произвело на младенца никакого впечатления.
— Уааа! Уааа! Уааа! — орало дитя.
— Мейбл, может, ей булавкой где-нибудь колет? Ты проверила?
— Ну конечно же проверила, — ответила жена, для верности ощупывая пеленку пальцами.
Родители с нервозными улыбками на лицах сидели в креслах друг против друга и глядели на лежащего на коленях матери младенца, дожидаясь, когда же он наконец утомится кричать.
— А знаешь что? — наконец спросил Альберт.
— Что?
— Готов поспорить, что она хочет есть. Клянусь, ей хочется еще раз приложиться к этой бутылочке. Может, сходить и принести еще?
— Альберт, я думаю, не надо этого делать.
— Но это же поможет, — сказал он поднимаясь с кресла. — Пойду подогрею второю порцию.
Он прошел на кухню и отсутствовал несколько минут. Когда он вернулся, в руках у него была наполненная до краев бутылочка с молоком.
— Я приготовил двойную дозу, — объявил он. — Восемь унций — так, на всякий случай.
— Альберт! Ты с ума сошел! Тебе что, неизвестно, что перекормить младенца так же плохо, как и недокормить?
— Мейбл, но тебе же не обязательно давать ей все это. Можешь остановиться, когда захочешь. Ну, давай, — сказал он, становясь рядом. — Дай ей попить.
Миссис Тейлор стала пощекотывать соском верхнюю губку младенца. Крохотный ротик мгновенно, как ловушка, захлопнулся вокруг резинового соска, и в комнате воцарилась тишина. Все тело ребенка расслабилось, едва он начал сосать, и по его лицу разлилось выражение безмерного блаженства.
— Ну вот видишь, Мейбл! Что я тебе говорил?
Женщина ничего не ответила.
— Она просто изголодалась, вот и все. Посмотри только, как она сосет.
Миссис Тейлор поглядывала на уровень молока в бутылочке. Он быстро понижался, и совсем скоро три или четыре унции из восьми бесследно исчезли.
— Ну вот, — сказала она, — Хватит.
— Но, Мейбл, ты не можешь сейчас отнять ее.
— Да, дорогой, я должна.
— Да брось ты. Пусть выпьет все до конца, а ты не волнуйся.
— Но, Альберт…
— Она вся изголодалась, ты разве не видишь? Ну, давай, моя красавица. Прикончи эту бутылочку.
— Не нравится мне все это, Альберт, — промолвила жена, но бутылочку все же отнимать не стала.
— Мейбл, она просто наверстывает упущенное в прошлые разы, вот и все.
Пять минут спустя бутылочка опустела полностью. Миссис Тейлор медленно извлекла соску, и на сей раз ребенок не выказал никакого протеста, не издал ни звука. Он мирно возлежал на коленях матери, глазенки блестели от удовлетворения, рот был полуоткрыт, губы перепачкались молоком.
— Двенадцать полных унций, Мейбл! — сказал Альберт Тейлор. — В три раза больше нормы! Это просто поразительно!
Женщина внимательно смотрела на дитя. Прежнее выражение — встревоженное, со сжатыми губами, матери стало постепенно возвращаться на ее лицо.
— Что это с тобой? — спросил Альберт. — Все это встревожило тебя, да? Но нельзя же рассчитывать на то, что она войдет в норму на каких-то паршивых четырех унциях. Не