Маточное молочко стр. 6
маленькая мамаша.
— Хочешь в следующий раз сам сходить и посмотреть, как она управится с очередной порцией?
Он сказал, что ни за что не упустит такого случая, и она снова обняла его, потом повернулась и побежала к дому, припрыгивая и что-то напевая.
Вполне естественно, что ко времени шестичасового кормления в воздухе как бы зависла тень некоторого беспокойства. Уже в половине шестого оба родителя сидели в гостиной в ожидании долгожданного момента. Бутылочка с молочной смесью стояла на камине, в кастрюльке с теплой водой. Дитя мирно спало в переносной люльке, поставленной на диване.
В без двадцати шесть девочка проснулась и огласила комнату своим криком.
— Ну вот! — воскликнула миссис Тейлор. — Она просит свою бутылочку. Альберт, быстренько подними малышку и дай мне. Но сначала дай бутылку.
Он дал ей бутылочку, после чего положил младенца на колени матери. Очень осторожно она прикоснулась концом соски к губам ребенка. Тот мгновенно ухватил деснами резиновый сосок и принялся жадно, с силою, сосать.
— О, Альберт, посмотри, как чудесно, правда ведь? — со смехом проговорила женщина.
— Это восхитительно, Мейбл.
За семь или восемь минут все содержимое бутылки исчезло в горле младенца.
— Умница, — проговорила миссис Тейлор. — Снова четыре унции.
Альберт Тейлор, сидя в кресле, наклонился вперед и стал внимательно всматриваться в лицо ребенка.
«Ты знаешь, — сказал он, — мне даже кажется, что она и в весе прибавила. Что ты думаешь по этому поводу?»
Мать посмотрела на дитя.
— Мейб, тебе не кажется, что по сравнению со вчерашним днем она покрупнела и даже потолстела?
— Может и так, Альберт. Я, правда, не уверена. Хотя едва ли за столь короткий срок могут быть реальные изменения. Главное, она снова стала нормально есть.
— Она миновала кризис, — сказал Альберт. — Думаю, тебе можно уже не беспокоиться на ее счет.
— Это уже точно.
— Мейбл, может, ты хочешь, чтобы я снова отнес колыбельку к нам в спальню?
— Да, пожалуйста, — сказала женщина.
Альберт перенес колыбельку
наверх. Супруга шла следом с младенцем на руках; сменив пеленки, она аккуратно уложила девочку на постель, затем прикрыла ее простынкой и одеялом.
— Посмотри, Альберт, какая она милая, — прошептала женщина. — Ну разве это не самый прекрасный ребенок, которого ты когда-нибудь видел за всю свою жизнь?
— Давай оставим ее пока, Мейбл, — сказал он. — Пошли вниз, и ты приготовишь нам хороший ужин. Мы оба заслужили его.
Покончив с едой, родители устроились в креслах в гостиной: Альберт с журналом и трубкой, миссис Тейлор со своим вязанием. По сравнению со вчерашним вечером, картина была совсем иной. Все напряжение неожиданным образом улетучилось. Милое овальное лицо миссис Тейлор светилось радостью, ее щеки порозовели, глаза ярко сияли, а на губах застыла мечтательная полуулыбка — свидетельство неподдельного удовлетворения. Время от времени она отрывала глаза от своего вязания и устремляла влюбленный взгляд на мужа. Иногда на несколько секунд она переставала пощелкивать спицами и застывала в неподвижности, обращая взор к потолку и вслушиваясь в малейший звук, который мог донестись сверху. Однако там все было спокойно.
— Альберт? — обратилась она к мужу спустя некоторое время.
— Да, дорогая?
— А о чем ты хотел сказать мне вчера, когда столь стремительно ворвался в спальню? Ты еще сказал, у тебя возникла какая-то идея насчет ребенка.
Альберт Тейлор