Меч без рукояти стр. 12
На что-нибудь ненужное.
– Но мне очень нужен зверь, – попытался возразить Хэсситай.
– А ты ему? – поинтересовался рыболов. – Если ты ему нужен он и сам тебя найдет. Объявится через недельку-другую. Если это твой зверь, ты узнаешь его сразу. И незачем тебе совать свой нос под все лопухи придорожные. А если ты ему не нужен, тем более незачем. Ты его не найдешь.
Он поддернул сползающую штанину.
Недельку-другую… что ж, в этом есть свой резон. Вот, наверное, почему Посвященные не сразу называют своего зверя. Вот почему так долог срок очищения после обряда. Наверняка иным воинам их зверь явился не сразу, а
погодя, во время очистительного поста… но вправе ли Хэсситай надеяться на такое чудо?
А может, в этом и состоит последнее испытание? Проявит он упорство – или малодушно отступится?
– Я все-таки пойду поищу, – решительно заявил Хэсситай.
– Рыбу, значит, ловить не будешь? – разочарованно вздохнул рыболов. – Ну что ж, иди, коли так торопишься.
Хэсситай сделал шаг. Рыболов посмотрел на него, укоризненно покачал головой, взялся за ветку кустарника, сильно дернул – и у Хэсситая внезапно землю потянуло из-под ног. Он пошатнулся, вскинул руки, пытаясь удержать равновесие, но все же упал… и его ладони глухо стукнули о деревянный пол.
Мастер Хэйтан подошел к нему и помог сесть.
– Наконец-то ты очнулся, – сказал Хэсситаю наставник. – Я уже, честно говоря, беспокоиться начал.
В этот миг Хэсситаю было не до раздумий: руки-ноги словно кипятком налились, в голове звенит… в обморок бы от слабости не хлопнуться. Но впоследствии он размышлял не раз: а что случилось бы, останься он половить рыбу? Возможно, его зверь уже тогда вышел бы на бережок полакомиться уловом… а возможно, Хэсситай на веки вечные остался бы у ручья… а может, и что похуже? Ответа он не знал, как не знал его и Хэйтан, которому ученик, как и велит обычай, поведал о пережитом во время Посвящения все, кроме одного – удалось ли ему встретить своего зверя: об этом расспрашивать не принято. Но о звере мастер Наставник как раз и не расспрашивал: довольно уже и того, что Хэсситай встретил человека… право же, есть о чем призадуматься.
Спящие дышали так тихо, что человек несведущий принял бы их за мертвых. Человек пятнадцать лежат и видят сны – и хоть бы чье дыхание превратилось в храп или хотя бы в уютное сонное посапывание. Хэсситай позволил себе вздохнуть только мысленно: настоящий вздох прозвучал бы в молчаливой ночной темноте наподобие грохота.
Хэсситаю не спалось. Он не раз и не два расслаблял тело до плавной текучей мягкости, шептал мысленно слова, заставляющие уснуть раньше, чем окончишь их произносить. Бесполезно. Дух его не был спокоен. А когда душа мятется, даже сонное зелье, одна щепоть которого и слона заставит храпеть во весь хобот, и то не усыпит, хоть ты целую горсть этого снадобья в рот запихай.
Вокруг Хэсситая спали невесомым чутким сном его сверстники и годки. Те, с которыми он так недавно вместе проходил первое, юноское еще Посвящение и наречение имени. Те, чья кровь стала его кровью во время священного таинства. Сотаинники. Собратья.
Сотаинники, как бы не так.
Хэсситай на Посвящение надеялся люто,