Меч императора стр. 296
стекла. За телом тянулся кровавый след. Она заорала от неожиданности так громко, что блондинка отбежала с террасы в комнату и крикнула оттуда:
— Что там?
Негр, не обратив на брюнетку ни малейшего внимания, затащил свою добычу в квартиру и исчез из поля зрения. Послышались стоны, но брюнетка так и не поняла, кто их издавал, негр или жертва. Скорее всего негр, тот, кого они столкнули, был неподвижен. Хотя… глаза были открыты и выглядели живыми.
Она облегченно вздохнула, затем обернулась к подруге:
— Сдох. Там еще мертвец, надо будет потом его пристрелить.
— А сейчас?! — крикнула блондинка, продолжая прятаться в комнате.
— Он в квартире, не видно его, — ответила она. — Ладно, сладенькая, иди ко мне, мама тебя лю-юбит…
Весь день на террасе пентхауса шла пьянка, перемежаемая лесбийским порно вживе, которым, впрочем, никто не любовался в этом мертвом городе. Тихо гудел генератор, громко играла музыка, звенел насыпаемый в стаканы лед. Этажом ниже Пимп Лерой жрал своего обидчика и убийцу, не способного защитить себя. Он не мог умереть от боли — Лерой начал жрать его снизу, и тот едва это чувствовал, но затем Лерой взял бронзовую статуэтку со стола и проломил своей жертве голову. Какой-то инстинкт подсказал ему сделать это, и до самой темноты он наслаждался обилием свежего
человеческого мяса.
Когда совсем стемнело, музыка наверху замолчала, а вскоре и последний шум стих. Существо, бывшее недавно мертвым Лероем, еще горячее от происходивших в нем метаморфоз, легко перескочило с балкона на террасу своего пентхауса. Мощные когтистые лапы, ухватившиеся за ограждение, запросто могли рвать плоть и ломать кости, а приобретенный опыт подсказывал, что надо в первую очередь разломать жертве череп — тогда волшебные превращения продолжатся. А еще у него сейчас опять будет много пищи, которой он так долго ждал. Так долго.
Мертвый Лерой— Лерой! Лерой, не спи, жирный! Давай, подъем, подъем, а то и побазарить не с кем. Вставай, дерьма мешок, хватит спать. Чё ты там ворочаешься, а? Давай, давай, в ритме рэпа, вскочил, мля! Во, вот так уже лучше, шевели задницей.
Голый по пояс мужчина в линялых джинсах стоял этажом выше, опираясь локтями на ограждение террасы, и смотрел вниз, на балкон следующего этажа. С виду годам к сорока, широкоплечий и мускулистый, загорелый под калифорнийским солнцем, жарким даже с раннего утра.
Широкий, просторный балкон с ограждением из сверкающих никелированных труб и толстого ударопрочного стекла. Там, среди разбросанных ажурных стульев и перевернутого столика, тяжело и неуклюже ворочался огромный, очень толстый человек в когда-то белом, а теперь пятнисто-грязном тренировочном костюме. Дорогом костюме из тех, что так любят черные и поверх которых они любят надевать золотые цацки на золотых цепях. И заляпан костюм был не только и не столько грязью, сколько бурой запекшейся кровью. Два больших пятна в середине спины и на плече.
Кстати, человек и был черным. Когда-то был, сейчас он выглядел скорее серым. Или черно-бледным, если кто-то вообще в силах себе представить подобный цвет. Человек, а точнее, труп человека, которого когда-то звали Лероем, все же встал на ноги и выпрямился во весь свой почти двухметровый рост. Да, Лерой был высок и толст. По-настоящему толст, толст так, как умеют быть толстыми только американцы,