Меч наемника стр. 4
считая первоначального обучения, которое обычно занимает от четырех месяцев до полугода. За эти месяцы жалованье не начисляется, но ты получаешь место для проживания, питание, снаряжение. Рядовым в отряде платят немного, но каждый получает долю при дележе добычи. Все ясно?
— Да, — выдохнула Паксенаррион. — Абсолютно ясно. Итак: мне уже есть восемнадцать, и я никогда не болела. Я работала у отца: пасла овец в болотах и на холмах. Поднять я могу столько же, сколько и мой брат Седмен, а он на год старше меня.
— Ну-ну. А что твои родители думают по поводу твоего решения?
Паксенаррион вновь покраснела:
— Э-э, если честно, мой… мой отец не знает, где я. Я… это… убежала.
— Он хотел тебя замуж выдать, — весело подмигнул ей собеседник.
— Да, за фермера-свинопаса.
— А ты за кого хотела?
— Ни за кого! Я… я вообще замуж не хочу. Я буду воином, как мой двоюродный брат Джорнот. Мне всегда нравилось охотиться, бороться и проводить время вне дома.
— Понятно. А ну-ка садись. — Он указал ей на табурет, а сам, развернувшись, достал откуда-то из-за стола книгу в коричневом кожаном переплете и положил ее на стол. — Протяни руки вперед. Так, поверни. Я хочу удостовериться, что на них нет следов тюремных цепей. Достаточно. А теперь — ты сказала, что любишь бороться. На руках пробовала?
— Конечно. И дома, и пару раз на рынке.
— Хорошо. Давай попробуем. Проверим твою силу.
Сцепив ладони, оба напрягли мышцы. Прошло некоторое время, руки оставались почти неподвижными.
— Отлично, — сказал мужчина, — вполне достаточно. Теперь левой.
На этот раз ему с изрядным усилием удалось положить ее руку на стол.
— Неплохо, неплохо, — сказал он. — А теперь расскажи мне, давно ли ты решила записаться в армию?
— Да. С тех пор, как Джорнот ушел из дома, и окончательно — когда недавно он заехал к нам. Но он сказал, что я должна дождаться восемнадцатилетия, а затем пришлось ждать конца вербовки — чтобы отец не смог выследить меня и не поднял лишнего шума.
— Ты сказала, что пасла овец на болотах. Ты далеко от города живешь?
— От этого? Ну, сначала полдня перегонки овец до Трех Пихт, а потом…
— Что? Ты пришла сегодня из Трех Пихт?
— Ну да. А живем мы в другую сторону от деревни. Я пришла туда сегодня утром, еще до рассвета.
— Но отсюда до Трех Пихт не меньше двадцати миль! Да еще до деревни… Когда же ты вышла из дома?
— Вчера поздно вечером, после ужина. — При этом слове желудок Паксенаррион недовольно заурчал.
— Значит, как минимум тридцать миль… Ты успела поесть в Трех Пихтах?
— Нет, было еще слишком рано. А кроме того, я боялась, что не застану вас здесь.
— А если бы так и случилось?
— У меня есть несколько медяков. Поела бы здесь и отправилась догонять вас.
— Готов поспорить, догнала бы, — усмехнулся мужчина. — Давай говори свое имя, запишем тебя, поставим на довольствие и сразу же накормим. Если девушка готова прошагать тридцать миль без остановки на голодный желудок — она достойна быть солдатом.
Она улыбнулась в ответ и представилась:
— Мое имя — Паксенаррион, дочь Дортана.
— Паксе… как?
— Паксенаррион, — четко произнесла она и подождала, пока он впишет имя в книгу, — дочь Дортана сына Канаса, из Трех