МЕЧЕТЬ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО стр. 229
Михаил слушал очень внимательно, после встречи подошел и рассказал мне, что и сам намеревается стать писателем и уже пробует силы в жанре фэнтэзи. С этого момента я стала обращаться к нему словом «коллега». Полдня подросток явно раскидывал мозгами, а не обидна ли шутка, но после игру принял: начал мне «коллегу» возвращать…)
Данила, 11 лет. Вполне мог бы сыграть в кино цесаревича Алексея. Похож удивительно. Охотнее всех детей выстаивает длинные монастырские службы, хотя при его живости стоять на месте, очевидно, не просто.
Маша, девяти лет. Красавица в полном смысле слова. Худышка с на зависть толстыми каштановыми косичками. Серые огромные глаза.
Иван,
двух лет. Ваней его в семье не зовут, это действительно полновесный русский Иван. Этакий златокудрый крепыш. Игрушками пренебрегает, но вот если кто из монахинь оставит на лужайке тяжелую садовую тачку, тут же укатит ее в другой конец сада. Сильный, увесистый, своенравный.
Четыре ребенка — не самое частое явление даже в православной среде. Но, глядя на них, я еще не знала, что дома с отцом остались еще двое: семилетний Вася и пятилетняя Анна-Геновефа. (Второе имя дано в честь покровительницы Парижа, французские друзья называют ее в одно слово — Анжевьев). Так что всего детей шестеро: четыре мальчика, две девочки.
Муж Наташи, как выяснилось, русский. Как же сложилось, что эта семья живет в Верхней Нормандии, в городке Кутанс?
«Мы из Киева, — рассказывает мне Наташа. — Нет, материально у нас все было нормально и там, мы не из-за этого эмигрировали. Но мы не могли допустить, чтобы наши дети росли на Украине, в атмосфере этой бесовской антирусской истерии в СМИ. Ну да, конечно, и при Кучме все это уже было, не знаю, хуже ли сейчас, но с нас и того хватило. Сначала над этим смеешься, слишком уж нелепо по десять раз на дню слышать, в чем еще виноваты русские. Но потом начинаешь потихоньку сходить с ума, это сильно давит на психику. И такое зомбирование потихоньку работает. Те, кто еще вчера смеялся, сегодня, на наших глазах, уже всему поверили. Муж мой по образованию историк. От школьных учебников истории он пришел в настоящий ужас. С литературой тоже бред — Пушкин и Достоевский упомянуты мимоходом как „иностранные“, но подробно разбирают каких-то высосанных из пальца бездарностей, срочно произведенных в классики за то, что писали на мове. А мы хотели, чтобы дети росли русскими. Как же нам хотелось переехать в Россию!»
Они ничего не просили у России, кроме возможности жить и работать в ней. Они даже не рвались в столицы. Не было и проблемы трудоустройства. В городке Козьмодемьянск у Дмитрия, мужа Наташи, сразу появились хорошие друзья, занимающиеся предпринимательством. Наташу же, преподавателя английского языка, с радостью взяли бы в лучшую школу в городе. Продажа квартиры в Киеве легко позволила бы им решить проблему с жильем. Но России они, как выяснилось, оказались совершенно не нужны.
Только отчаявшись получить российское гражданство, семья решилась попытать счастья во Франции.
«Мы получили визу в Чехию. На месте уже договорились с чеченцами, чтобы перевели через границу в Германию. Очень повезло, за всех взяли всего 500 евро. Другие чеченцы заламывали по три тысячи, но наши проводники свой криминальный бизнес только разворачивали. Ну это было и приключение! Машу на руках несли, Вася в животе — шесть