МЕЧЕТЬ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО стр. 240
отвратительным и устрашающим образом. Пишут, что это произвело большое впечатление на Чарльза Диккенса в его поездке по Соединенным штатам. Но для стран, в культуру городской жизни которых никогда не входила привычка непрестанного жевания чего бы то ни было, подсаживание на «жвачку», конечно, деградация.
Странно мне об этом писать, ведь жевательная резинка была своего рода валютой моего детства. Родители привозили нам ее из заграничных поездок: «настоящую» из США, «ненастоящую» — из Польши или Чехословакии. Ребенок, имеющий возможность угостить одноклассников «жвачкой», необыкновенно вырастал в общественном мнении. Ненадолго, правда. Рано или поздно резинка кончалась. От нее оставались фантики и картинки-вкладыши, которые также имели известную ценность. Они являлись объектом коллекционирования и обмена.
Потом вдруг, ни с того ни с сего, но думаю, что к Олимпиаде-80, отечественная легкая промышленность вдруг начала эту самую еще недавно столь порицаемую школьными учителями резинку выпускать. Оказалась наша жевательная резинка точь-в-точь как настоящая. Она была двух сортов — клубничная и мятная, в пластинках. Вкус тоже оказался вполне нормальный — соответственно клубничный и мятный. Жевалось, тянулось, надувалось — все, как положено. Казалось бы, я тогда уже выросла из возраста рачительного собирания «жвачек» с их фантиками, а все равно испытала какое-то странное разочарование. Ну и зачем она мне теперь нужна, если
ее можно купить в каждом киоске? Неужто для того, чтобы просто жевать? Тоже мне, удовольствие.
Дети и подростки, которые жуют «жвачку» сегодня, вне поведанных выше тонких нюансов. Они действительно просто жуют. Впрочем, жуют не только подростки и дети. Стиль нашей жизни делается все молодежнее и молодежнее. Жуют все. Рестораторы повадились безмятежно прилагать пластинку «жвачки» к счету. Эта безмятежность понятна: тот, кто получил резинку на выходе, нагадит ею уже не в их стенах, налепит ее уже не на их столики. Скользкий слюнявый комочек он пришлепнет в магазине, в лифте, в такси, в кинотеатре.
Каждый день тысячи людей лепят и лепят пережеванную резинку на одеяния сверкающего, разряженного по последней моде города. Прилепленное никуда не девается, нету таких уборщиц, что согласились бы выискивать эти окаменелости под сиденьями стульев в зрительных залах, на столешницах и на перилах, и, отыскавши, соскребать.
Собственно говоря, говорить об этом решительно бесполезно. Такие словеса, как «культурная деградация» и «неэстетичность» в нашем сегодняшнем дне являются пустым сотрясанием воздуха. Все, что приносит выгоду, будет продаваться, продаются вещи и куда менее безобидные, нежели жевательная резинка в пластинках и в подушечках. Даже как-то и неловко негодовать о какой-то «жвачке».
Вот разве что пошла бы откуда-нибудь мода «не жевать».
Кукольный моргДевочке подарили куклу. К сожалению, картина, возникающая в воображении вслед за этими словами, от действительности весьма далека. Упомянутая девочка уже не маленькая — подросток, притом подросток не простой, а «готирующий», из тех, что любят бродить по кладбищам, размышляя, понятное дело, о бренности всего земного, сочиняют стихи про магнетических вампиров и свой злой фатум, а в одежде отдают несомненное предпочтение черному цвету. Вот добрые друзья родителей и решили в выборе подарка учесть мрачно-загробные вкусы шестнадцатилетней именинницы.
В подарочной черной коробке в форме гробика лежала кукла в черном платьице с белой пелеринкой. На рыжих волосиках куклы красовался черный колпачок с черепом, а из ротика, правдоподобно разрисованного зелеными