МЕЧЕТЬ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО стр. 262
какие-то рычаги, чтобы сорвать издание книги.
— Святой православный князь Александр Ярославич Невский дал в свое время отпор белокурым «псам-рыцарям».
— Ну, едва ли стоит путать церковную канонизацию со сталинской пропагандой. То, что Невский канонизирован за борьбу с католической экспансией — мифология. Он канонизирован за свою человеческую праведность. А тевтоны были просто тогдашними «отморозками». Русские вели с ними боевые действия против тевтонского ордена в том числе и совместно с поляками, католиками, между прочим. А для пропагандных целей нам сегодня нужен прежде всего не Александр Невский, а Дмитрий Донской. Россия европейская страна — в силу принадлежности к христианской цивилизации. Все войны между православными и католиками хуже, чем ужасны — они неправильны. Христианская цивилизация вообще единственный двигатель прогресса. Остальные — либо паразитарны, либо стагнируют.
— Как вы относитесь к Фридриху Ницше?
— Им, как и Ремарком, надо переболеть между детством и юностью. В «Держателе Знака» у меня один юный герой попадает из-за своего увлечения Ницше в довольно глупое положение. После этого он взрослеет.
— «Если ислам презирает христианство, то он тысячу раз прав: предпосылка ислама — мужчины…». Это Ницше сказал. В «Антихристе» (или в другом переводе «Антихристианин»), который имеет подзаголовок «Проклятие христианству».
— Ислам — это религия рабов, потому что мусульманская женщина — рабыня мужчины, а рабыня может рожать только рабов. Раб — человек лишенный чести. Нет у них чести. У меня был хороший научный консультант по исламу, когда я писала «Мечеть», он, правда, предпочел, чтобы я его не называла.
— Почему же ваш консультант не сказал, что в Коране кафирами, т. е. «неверными» ( кафир би намат ал-Лах ) называют не атеистов, не тех, кто вообще не верит в Бога, а тех, кто не испытывает к Нему признательности, кто не может не понимать, чем обязан Господу, не желает Его чтить, проявляя упрямство и неблагодарность?
— Это их примочки, их игрушки. Во время работы над «Мечетью» мой консультант мне говорил: у мусульман нет внутренней чести. Для них главное — показ лица. Если нет свидетелей, то нет и позора. Словом, налицо отрицание христианского принципа: позор — это внутреннее чувство. А кафиры для них — мы все, что б там ни говорилось на экуменических игрищах и евразийских тусовках.
— Следовательно, главного врага вы видите в Исламе?
— Время Лоуренсов Аравийских прошло. Зло поменяло акценты. Сейчас главный враг христианства — ислам. Моя позиция однозначна. Ислам — негативная религия. Европа, отрекшаяся от христианских ценностей, отступает под его натиском. Я просто хотела показать, к чему это приведет.
— Желтая опасность вас, значит, пугает куда как меньше?
— Я знаю
и про желтую опасность, и про глобалистскую, про многие. Но понимаете, если писать про все опасности сразу, что получится? Про китайцев пусть кто другой пишет, обличать Америку и без меня много желающих. Если выбирать между Кораном и гамбургером, я выбираю гамбургер. Ну, оккупирует нас Америка, это, конечно, будет грустно, но мы опять сочиним анекдоты, самиздат восстановим. Как-нибудь высвободимся, не впервой. Американцам нужны наши недра, а исламской экспансии — души. Единственная правильная позиция христианина по отношению к исламу — это проповедь. Они-то действуют именно таким методом. Скольких уже русских затащили в ислам! Выстоять может только христианин. Благополучному пофигисту не выжить. Все в