Мёд жизни (Сборник) стр. 476
Вон оно, он всё-таки выполнил своё обещание и отдал меня зверям!
Мечусь по клетке. В голове единственная мысль: «Это не сон, ведь я помню, что проснулся!» Медведь встаёт и медленно направляется ко мне. Сейчас, когда между нами нет решётки, это совсем иной зверь.
Бросаюсь в дальний угол к лазу, который ведёт во внутренние помещения, и оказываюсь в большой квадратной комнате. Комната пуста. Серый неясный свет и четыре закрытых двери, ведущие в разные стороны. На дверях таблички. Я ещё не умею читать, но знаю, что там написано. На одной: «Баба-Яга», на следующей: «Колдун». Оборачиваюсь назад, тут надпись «Медведь». Конечно, там медведь, это я знаю отлично, только что оттуда.
На четвёртой двери таблички нет. Я не жду ничего хорошего, но без колебаний шагаю туда…
Этот двухслойный сон снился мне десятки раз. За дверью непременно оказывались такие кошмары, по сравнению с которыми смерть в зубах медведя покажется избавлением. Но всё-таки каждый раз, оказавшись в помещении с четырьмя дверями, я выбираю неизвестность.
Узелок и петелька (феерия)Я стою, поставив одну ногу на скамеечку, а бабушка опустилась на корточки рядом и в десятый раз объясняет сложный процесс завязывания шнурков.
– Узелок, и петелька, и ещё петелька, и петелька вокруг петельки – и затянуть. А теперь если за этот кончик потянешь, он сам развяжется. Ну-ка, теперь сам пробуй.
– Узелок и петелька, и ещё петелька…
Получилось!
Великая победа над самим собой. Значит, я всё-таки что-то могу!
Удивительное дело, сейчас мне столько же лет, сколько было бабушке тогда. Я и сегодня не терплю завязывать шнурки, любой обуви предпочитая раздолбанные кроссовки, которые скидываю с ног и натягиваю на пятки, не расшнуровывая. Но когда судьба всё же заставляет шнуровать обувь, я твержу в уме волшебное заклинание: «Узелок, и петелька, и ещё петелька…»
В словах этих звучит необоримый оптимизм: неважно, что жизнь порой трудна и жестока, но раз однажды справились с бедой, то как-нибудь управим и всё остальное.
Когда тебя никто не понимает, остаётся последнее средство: садиться на машину времени и лететь на встречу с самим собой. – Ты полагаешь, что… – начал беседу я. – Ну, конечно, – послышалось в ответ.Фантастическое допущение (вместо предисловия)Считаюсь фантастом, а на самом деле – реалист чистейшей воды. Я же не виноват, что жизнь вдвое фантастичнее разлюбой фантастики. Вот и остаётся записывать, что было, да разносить по фантастическим поджанрам. А в остальном в моих мемурашках – правда, ничего кроме правды, почти вся правда. Всю правду – нельзя, и без того слишком много получается фантастики.
Вот пример, самое первое воспоминание: я бегу по коридору, а брат Саша гонится за мной и норовит ухватить за волосы. Волосы у меня неимоверно длинные, я чувствую, как они развеваются за спиной метра на полтора. Спастись при таком раскладе совершенно невозможно, однако стоит Сашке вцепиться мне в кудри, как они становятся невероятно скользкими и невесомо проскальзывают меж жадных пальцев. И я снова бегу.
Одно фантастическое событие нейтрализует другое, создавая некое правдоподобие. В литературе так не дозволяется. Там царит принцип единственности фантастического допущения.
Чёрная книга (готический роман)Случилось так, что это событие точно датировано. Надпись на фотографии: четвёртое октября 1953 года. Значит, через пять дней
мне