Медицина для умных. Современные аспекты доказательной медицины для думающих пациентов стр. 418
зарегистрировать при помощи магнитного томографа и софта.
Гипотеза Поля Брока была позже многократно доказана при помощи современных методик, и теперь нет сомнений, что центр речевой продукции находится именно в левой лобной доле.
Применение фМРТ показало, что примерно у 4–5% левшей центр Брока действительно может находиться в правой лобной доле, но у подавляющего большинства людей он находится слева независимо от прочих особенностей.
Поражение зоны Брока, будь то инсульт или травма, всегда приводит к одинаковой симптоматике – нарушению спонтанной речи, афазии Брока, или моторной афазии. Пациенты с моторной афазией испытывают сложности при подборе слов, не могут озвучить то, что думают. При частично сохранной речи она становится тем не менее бедна, нарушается логика построения предложений. При более грубых формах возможно полное отсутствие речи и формирование так называемых словесных эмболов – звуков или слогов, которые пациент произносит по поводу и без.
Это удивительно, ведь артикуляционный аппарат, голосовые связки, мышцы ротоглотки, губы – все в норме, работает, но звуки в слова не складываются. Обращенную речь такие пациенты понимают очень хорошо. Они легко общаются жестами, иногда могут что-то нарисовать, указать. Письмо тем не менее тоже чаще всего страдает, ведь письменная речь, по сути, та же спонтанная речевая активность, только выраженная на бумаге, а не высказанная вслух. Такое вот крайне неприятное состояние: мысли оказываются запертыми и не имеют возможности вырваться наружу.
Никогда не забуду своего самого первого пациента. Я только закончила университет и поступила в ординатуру. В больницу госпитализировался мужчина, ближе к 60, с инсультом. Крепкий, достаточно бодрый, с густющими усами и широкой улыбкой, он не мог произнести ни слова. Единственное, что у него получалось, – «то-то-то», произносимое в ответ на любой мой вопрос и сопровождавшееся улыбкой, одновременно дружелюбной и грустной от того, что я его не понимаю. Первые сутки с ним рядом была жена, которая как-то лучше и шустрее меня понимала его жесты, но потом она ушла, и мы с его афазией остались один на один. Каждый день я исправно мерила пациенту давление и пульс, назначала лекарства, тестировала его по куче шкал, иногда просто забегала спросить, как дела. Каждый раз он пытался меня попросить о чем-то, но я совсем не понимала его. Он пытался написать на бумаге, нарисовать, набрать смс, но ничего не выходило, и я не понимала его. Каждый мой визит заканчивался одинаково: он сдавался, махал на меня рукой и огорченный отворачивался в угол, впереди было еще две недели недопонимания.