Библиотека

МЕДСЕСТРА стр. 65

Размер шрифта
-
+
Тема

в законе». Ниже, шрифтом поменьше было написано что-то вроде: «У доктора Кукобы необыкновенное хобби — он собирает изображения тюремных татуировок. Сегодня он согласился рассказать нам о некоторых из них…», ну и дальше в таком же духе. Прямо под заголовком половина полосы была отведена под фотографию тюремной татуировки, видимо жемчужины коллекции доктора Кукобы. На ней была изображена женщина в чалме, с обнаженной грудью, с картами в пухлых, немного коротких руках. Она все так-же сидела в своих турецких шароварах, не изменив позы, и немигая смотрела на меня.

***

Доктора Кукобу в моей врачебной семье знали. В отечественной психиатрии он также был человеком известным. Расскажу всего один короткий эпизод связанный с ним, который в полной мере объясняет отчего Кукобе дали прозвище доктор Дурак.

Психиатрические больные, находясь на излечении в стационаре не всегда хотят пить таблетки. Факт этот известен довольно широко. Они, делая вид что проглотили таблетку, просто прячут ее за щеку, чтобы оставшись без надзора, выплюнуть. И вот одна фармацевтическая фирма придумала простое и гениальное решение.

Таблетка их производства, вступая в контакт со слюной и слизистой оболочкой рта, намертво «примерзала», после чего полностью растворялась секунды за две. Выплюнуть такую таблетку невозможно. Так вот, доктор Кукоба лично опробовал изобретение фармацевтического гиганта на себе. Очевидцы

произошедшего рассказывают, что улыбка на лице Кукобы мгновенно сменилась ужасом, когда он понял, что аннотация не врет и выплюнуть таблетку не получится, а через секунду и выплевывать уже стало нечего.

Проколбасился доктор тогда в отделении около суток, не в состоянии ни посидеть минутку на месте, ни спать, ни есть — вообще ничего. Из отделения доктор Кукоба вышел уже известным на весь город доктором Дураком.

Собирал этот доктор всю жизнь фотографии наколок. Работала у него жена патанатомом в центральном морге на Оранжерейной, так вот там Кукоба и пасся два десятилетия. Рассказал эту историю я Игорю Филипповичу и Коле и третий стакан одеколона мы выпили не чокаясь.

— Никуда не сворачивай, — сказал Филиппыч на прощание, засовывая мне в карман поллитровую граненую бутылку индийского одеколона. Потом я шел пешком к Фастову. Уже почти рассвело когда меня обогнал мой поезд, а за ним еще один, а после составов семь прошли один за другим а я, пережидая их, сидел на железном ящике с путевым инструментом и курил и вспоминал другой Новый Год, пятнадцатилетней давности, который был как будто вчера.

НОВЫЙ ГОД

Любой праздник в больнице выглядит странно и неуместно. Страннее и неуместнее всего выглядит Новый год — самый большой и светлый праздник, к которому начинают готовиться за месяц до его начала. Начинается все с легкой драчки недели за две до праздника. Все ходят, стараясь не смотреть друг на друга — ожидают, когда Старшая вывесит списки смен до 31 декабря включительно. Вот листок висит, и на какое-то время он становится центром жизни отделения. Всегда есть недовольные — те, кого поставили дежурить и довольные — те, кого пронесло в этот раз. Среди недовольных есть недовольные справедливо — они дежурили в прошлый Новый год, и есть просто интриганы. Эти сейчас побегут к Старшей вымаливать и упрашивать. Угрожать даже. Довольные же чувствуют зыбкость своего положения — понимают, что окончательно их

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.