Медвежонок родился стр. 4
голос попугая. Я веселился в душе, но старался не подавать виду. И надо же — вот тут-то Ара и ответил ему:
— Здравствуйте! Здравствуйте!
Я не выдержал и рассмеялся:
— Вот видите! Он всё отлично знает. Теперь вы его обругали, а он с вами поздоровался. Поменяйтесь ролями, и всё будет в порядке.
— То есть вы хотите, чтобы я его обругал? — удивился директор.
— Вот именно…
— Ни за что! Попугаев ни в коем случае нельзя ругать, тем более мне, директору.
С этим нельзя было не согласиться.
— Ничего не поделаешь, Ара, придётся мне с тобой ещё позаниматься, — сказал директор попугаю. — Вечером я тебя возьму в работу!
Он повернулся и повёл меня прочь. И когда я обернулся, то увидел чью-то лукавую физиономию. Какой-то парень выглянул из-за угла вольеры, улыбаясь во весь рот. И тут же исчез.
С тех пор, приходя в зоопарк, я обязательно навещал попугаев. Подойду, поздороваюсь с Арой:
— Здравствуй, Ара.
Красавец попугай подлетает к сетке и вежливо отвечает:
— Здравствуйте.
Да, видно, директор в самом деле взял его в работу.
Мона
— Когда наиграетесь с Монархом, наглядитесь на зверей, зайдите ко мне на чашечку кофе, пригласил меня как-то директор, повстречавшись со мной у ворот зоопарка.
— С удовольствием. Что, опять какой-нибудь сюрприз? — спросил я со смехом.
— Да нет, просто так, посидим поболтаем.
Вот я и зашёл поболтать.
Постучался — никто не отвечает. Приоткрыл дверь, в кабинете ни души.
Я подумал: «Наверное, отлучился на минутку. Ну что ж, подождём», — и направился к креслу.
Тут из-под стола выбрался какой-то зверь. Ростом с собаку, но похожий на кошку. Я с первого взгляда понял: молодая львица. Ещё детёныш, но уже порядочных размеров. В первую минуту у меня кровь застыла в жилах. Оглянулся я на дверь. И зачем только я её за собой закрыл? Потом мне подумалось, что это, должно быть, и есть та самая Мона, о которой я столько слышал. Ну конечно же, это она.
Ещё совсем маленькой она убежала из зоопарка, её, говорят, только на третий день нашли под каким-то сараем на ближнем дворе, озябшую и голодную. Об этом писали в газетах. А потом часто рассказывали о том, как Мону выводят на прогулку. Мона то, Мона сё — она стала настоящей звездой, особенно для ребятишек.
И вот теперь мы стоим с ней лицом к лицу. Вернее, я сижу и чувствую себя не лучшим образом, а Мона стоит, бьёт хвостом и сверкает глазищами. И широко разевает пасть, показывая клыки. Непонятно, то ли она зевает, то ли примеряется, как бы меня половчее цапнуть.
Что делать?
«Ничего не делать, просто сидеть тихонько, — успокаиваю я себя. — Это умное животное, привыкшее к людям, иначе сидело бы оно в клетке, а не здесь».
Мона снова оскалилась, потом повернулась и вспрыгнула на стол. Там она улеглась, положила голову на передние лапы — и уставилась на меня.
— Ну, Мона, как поживаешь? — заговорил я с ней, только бы не стояла в комнате эта удручающая тишина.
Она застригла ушами, ударила хвостом так, что на столе что-то брякнуло, а в глазах у неё всё мерцают зелёные огоньки.
Я сижу и думаю: «Повадился директор устраивать сюрпризы! Приглашает на чашечку кофе