Мегрэ колеблется стр. 48
наблюдал за ним так же пристально, как в первый раз.
Мосье Парандон сел удобнее, достал из кармана платок и вытер лицо.
— Не выпьете ли что-нибудь?
Адвокат взглянул на деревянную обшивку стены, за которой помещался бар.
— А вы?
Мегрэ поднялся, взял две рюмки и бутылку уже знакомого ему старого арманьяка.
— Значит, это была не шутка… — медленно произнес Парандон. И хотя голос его окреп, он все еще был странный, бесцветный, какой-то автоматический.
— Вы в затруднении, правда?
И так как Мегрэ молча смотрел на него, добавил:
— Что же вы намерены теперь делать?
— Двое из моих людей сейчас уточняют, чем был занят каждый обитатель вашей квартиры между четвертью десятого и десятью.
— Это произошло до десяти.
— Знаю.
— Без десяти десять… Да, именно без десяти десять Тортю сообщил мне об этом…
И он перевел глаза на большие бронзовые часы, показывавшие одиннадцать часов тридцать пять минут.
— И с тех пор вы так тут и сидите?
— Я зашел туда с Тортю, побыл несколько секунд, но не смог выдержать это и вернулся… Да, именно так… С тех пор я так и сидел в кресле…
Смутно припоминаю, что заходил мой врач Мартен, что-то говорил, но я только кивал головой. Он пощупал мне пульс и куда-то заторопился…
— Ему, кажется, надо было в больницу на консилиум.
— Наверно, он подумал, что я принял наркотик…
— А вам случалось когда-нибудь?..
— Никогда. Но я представляю себе, как они действуют.
Через открытое окно доносился шелест листвы и рев автобусов на площади Бово.
— Вот уж не думал…
Он говорил сбивчиво, не договаривая фраз, а Мегрэ не сводил с него взгляда. В кармане у комиссара всегда лежало две трубки, и он вынул вторую, целую, набил ее табаком и глубоко затянулся, словно стремясь обрести душевное равновесие.
— Не думали — о чем?
— Вообще… О том, как… О важности… Да, именно — кем она была для меня, о важности этой связи…
И он снова махнул рукой в сторону кабинета секретарши…
— Это так неожиданно!
Может быть, если бы Мегрэ проштудировал все труды по психиатрии и психологии, выстроившиеся в библиотеке Парандона, то был бы более уверен в себе. Вряд ли еще когда-нибудь он так напряженно вглядывался в лицо человека, как в эту минуту. Он не упускал ни одного жеста, ни единого движения мышц.
— А разве вы думали, что это случится с нею?
И комиссар признался:
— Нет!
— Со мною, да?
— С вами или с вашей женой.
— А где она?
— Кажется, еще спит и ничего не знает.
Адвокат нахмурился. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы сосредоточиться.
— Значит, она еще не выходила?
— По словам Фердинанда — нет.
— Фердинанд ведь не бывает на той половине.
— Знаю. Сейчас, видимо, допрашивают Лизу.
Вдруг Парандон заволновался, словно от какой-то мучительной мысли.
— Но раз жена не выходила, значит, вы арестуете меня?
Неужели он понял, что убийца — мадам Парандон?
— Скажите, вы арестуете меня?
Парандон встал, выпил глоток арманьяка и вытер лоб ладонью.
— Ничего не понимаю, Мегрэ!
И тут же спохватился:
— Ох, простите, мосье Мегрэ!.. Разве к нам приходил кто-нибудь посторонний?
Постепенно он приходил в себя, глаза оживились.
— Никто. Один из моих людей провел ночь в доме, другой сменил его утром в восемь