Мегрэ забавляется стр. 37
вероятно пенсионер, некогда вращался в высоких административных кругах, ибо являлся офицером ордена Почетного легиона, а его партнера называли профессором. Впрочем, он, возможно, был простым преподавателем лицея.
— Пики-козыри, еще раз пики-козыри и туз…
Отставник был единственным, кто, помимо Мегрэ, протянул руку, когда в зал заскочил разносчик газет. Однако занятый картами, он довольствовался тем, что не глядя положил свой экземпляр на соседний столик.
Наконец-то появилось кое-что новенькое. Уголовная полиция — Мегрэ в этом нисколько не сомневался — не бездействовала, просто дважды в день представлять сенсационные новости прессе она, конечно, не могла.
Первая страница пестрела многими заголовками, но самыми крупными были следующие:
«АЛИБИ ДОКТОРА ЖАВА», «ИНСПЕКТОР ЖАНВЬЕ В КАННАХ», «ДРАГОЦЕННОСТИ УБИТОЙ».
Для одного раза этого было предостаточно, и Мегрэ перестал следить за игроками, погрузившись в чтение.
«Дело о трагедии на бульваре Османн, — писал Лассань-проныра, — за последние сутки приняло новый оборот, что позволяет в дальнейшем ожидать сюрпризов.
Как представляется, заслуга в этом целиком и полностью принадлежит инспектору Жанвье, который в отсутствие комиссара Мегрэ, все еще находящегося в отпуске, руководит расследованием.
С самого начала расследования в департамент Приморские Альпы была направлена мобильная бригада, которая допросила мадемуазель Жюссеран, няню маленькой Мишель Жав, все еще находящуюся на вилле «Мария-Тереза».
Что же за сведения получила там уголовная полиция?
Их нам не сообщили, но вчера утром один из наших репортеров, крутившийся на набережной Орфевр, последовал за инспектором Жанвье, который в спешке выехал оттуда на машине.
Эта слежка, если будет позволено так выразиться, привела нашего сотрудника в Орли, где инспектор Жанвье устремился в самолет, почти сразу же взлетевший.
Мы немедленно позвонили нашему корреспонденту на Лазурном берегу и оказались в курсе нового витка этой истории.
Как мы уже сообщали, мадемуазель Жюссеран до сих пор отказывалась от каких бы то ни было заявлений, и репортеры только и могли, что время от времени наблюдать, как она прогуливалась с ребенком в саду виллы «Мария-Тереза».
Этот особняк, снятый на шесть месяцев доктором Жавом, расположен за чертой города и находится чуть ли не на широте Калифорнии. Окрашенное в желтый цвет здание построено в начале века, в эпоху расцвета стиля рококо. При вилле довольно обширный парк, заросший эвкалиптами и зонтичными соснами.
В течение трех дней местные журналисты и фотографы напрасно томились ожиданием перед воротами, которые открывались только для того, чтобы пропустить поставщиков продуктов.
Инспектор Жанвье зашел на виллу вместе со своим коллегой из Канн, и их встреча с мадемуазель Жюссеран длилась более трех часов.
— Мадемуазель Жюссеран — женщина лет пятидесяти, может несколько старше, с суровыми манерами, бледным и малоподвижным лицом, — особа, судя по всему, неприветливая. Она долгое время работала медсестрой в частной клинике, и, кажется, именно там доктор Жав и отыскал ее, когда у него родилась дочь.
Она не замужем, и, глядя на нее, даже трудно себе представить, что в ее жизни был хотя бы один мужчина.
Наш корреспондент сообщил об укладе жизни, которую вели супруги Жав в Каннах до того момента, как произошла трагедия.
В их распоряжении был большой «понтиак» серого цвета, на котором они приехали из Парижа, однако Эвелин Жав, кажется, сама никогда не садилась за руль. Доктор же пользовался машиной каждое утро, чтобы отвезти