Мегрэ защищается стр. 2
за свои поступки, но который действовал бы, движимый просто жестокостью?
— Словом, вы имеете в виду преступника в чистом виде?
— Скажем так: законченного преступника…
Мегрэ внимательно следил за сигарой, с которой Пардон обращался довольно неловко. Он не ответил на вопрос, который задал ему друг.
— Если бы, на свою беду, я был судьей, — начал он неуверенно, — или присяжным в судебном процессе… Нет! Я уверен, что не смог бы взять на себя ответственность судить человека…
— Каково бы ни было преступление?
— Дело не в преступлении… Дело в человеке, который его совершил…
Разговор двух мужчин на этом оборвался. К ним подошла мадам Мегрэ:
— Выпьете немного арманьяка?
Пардон бросил короткий взгляд на Мегрэ:
— Нет… Спасибо…
По крышам прокатился сильный удар грома, но дождя, которого все ждали уже несколько дней, так и не последовало.
Прошло десять дней с тех пор, как Мегрэ обедали у Пардонов. Снова было жарко. Парижане разъезжались на каникулы. Комиссар в своем кабинете работал без пиджака, окно было раскрыто настежь. Вода в Сене отсвечивала тем серо-зеленым цветом, какой бывает у морской глади в безветренные дни.
В то время, когда Мегрэ просматривал донесения своих помощников, Жозеф, старый судебный пристав, постучал в дверь тем особенным стуком, который все сразу узнавали. Он вошел, не дожидаясь приглашения, и
положил письмо на стол комиссара.
Увидев надпись в верхнем углу конверта: «Кабинет префекта полиции», Мегрэ нахмурил брови.
Внутри была записка:
«Дивизионного комиссара Мегрэ просят явиться 28 июня к 11 часам утра в кабинет господина префекта полиции».Кровь прилила к лицу, как во времена, когда его, школьника, вызывали к директору. Машинально он взглянул на календарь — 28 июня… Посмотрел на часы — половина одиннадцатого… Приглашение пришло не по почте, а через посыльного…
В течение более тридцати лет его службы в уголовной полиции и десяти лет, когда он возглавлял криминальную бригаду, впервые его приглашали подобным образом.
При нем сменилась добрая дюжина префектов, с которыми у него складывались более или менее приятные отношения. Некоторые оставались на этом посту так недолго, что он не успевал даже поговорить с ними. Иные звонили ему по телефону с просьбой зайти к ним в кабинет, и почти всегда речь шла о каком-нибудь поручении деликатного и малоприятного свойства: вызволить из беды сына или дочь какого-нибудь высокопоставленного лица.
Мегрэ вышел из кабинета с озабоченным видом и на ходу бросил своим сотрудникам:
— Если меня спросят, я у префекта.
Люка и Жанвье подняли на него удивленные глаза. Они почувствовали в голосе своего начальника беспокойство и раздражение.
Он спустился с огромной пыльной лестницы, прошел под аркой и дальше вдоль набережной Орфевр до бульвара Пале.
Но прежде чем предстать перед такой важной персоной, следовало зайти на минутку в бар и опрокинуть стаканчик чего угодно — пива, белого вина, какого-нибудь аперитива…
Часовые узнали Мегрэ.
— Кабинет префекта.
— У вас повестка?
Еще бы! Сюда не пойдешь по собственному желанию!
Его проводили в зал ожидания.
— Будьте любезны подождать…
Как будто у него был выбор!
Префект был новым человеком. Молодой. Это было модно. Ему не было и сорока, но он успел уже набрать столько дипломов, что мог занять место во главе любого учреждения.
Пять минут двенадцатого… Десять минут двенадцатого…