Меня зовут Арам стр. 18
благосклонно.
Он мне сказал, что, согласно учению йогов, секрет человеческой мощи заключается в том, чтобы освободить в себе те таинственные жизненные силы, которые заключены в каждом из нас.
— Эта мощь, — сказал он на своем ужасном английском, которым любил щегольнуть в разговоре со мной, — есть от бога. Говорю тебе, Арам, это есть удивительно.
Я поведал ему, что решил сделаться силачом, но не смогу за это приняться до тех пор, пока не пошлю мистеру Стронгфорту денег.
— Деньги! — сказал мой дядя с презрением. — Говорю тебе, Арам, деньги — это ничто. Бога все равно не подкупишь.
Хотя дядю Гико нельзя было назвать тщедушным, но он, конечно, не был таким силачом, как Лайонел Стронгфорт. Случись им схватиться во французской борьбе, мистер Стронгфорт наверняка применил бы к дяде какой-нибудь полунельсон или захват головы и заставил бы его сдаться, а не то раздавил бы насмерть. Однако, с другой стороны, как сказать. Хотя дядя был далеко не такой здоровенный, как мистер Стронгфорт, зато мистер Стронгфорт не был таким воинственным, как дядя. Пожалуй, в схватке с дядей мистер Стронгфорт, во всяком случае, испытал бы достаточно неприятностей из-за тех таинственных жизненных сил, которые постоянно высвобождались в моем дяде Гико, чей молниеносный взгляд нередко заставлял какого-нибудь детину спасовать или опустить глаза или попридержать язык в разговоре.
Задолго до того, как я подыскал слова, чтобы объясниться насчет денег с мистером Стронгфортом, я получил от него второе письмо. Оно было таким же сердечным, как первое, и даже, пожалуй, еще сердечней. Я был восхищен и рьяно принялся высвобождать свои таинственные жизненные силы: ходил колесом, кувыркался, лазил по деревьям, пытался поднять и опустить автомобиль, вызывал на борьбу всех желающих — словом, по-всякому раздражал и тревожил своих родных и соседей.
Мистер Стронгфорт, оказывается, не только не был сердит на меня, но даже снизил плату за обучение. Однако сумма, которая требовалась, все еще превышала мои возможности. Я каждый день продавал газеты, но деньги эти уходили на хлеб и прочую еду. Одно время я вставал по утрам чуть свет и бродил по городу в поисках набитого деньгами бумажника. За неделю таких хождений я нашел пятак и два цента. Мне попалась также дамская сумочка с какой-то вонючей косметикой, но без гроша и с листочком бумаги, на котором было написано неумелой рукой: «Стив Хэртвиг, Вентура-авеню, 3764».
Спустя три дня после второго от мистера Стронгфорта пришло третье послание. Наша переписка становилась односторонней. В самом деле, ведь я совсем ему не писал. Письма мистера Стронгфорта были неотразимы, но без денег отвечать на них было трудно. Скажем прямо, отвечать было нечего.
Первое письмо пришло еще зимой, и тогда-то я и решил стать самым сильным человеком в округе, а в дальнейшем, может быть, и одним из самых сильных людей в мире. У меня были свои собственные идеи, как этого добиться, а кроме того, мне помогали горячая дружба и высокое покровительство мистера Стронгфорта из Нью-Йорка, а дома — таинственная и неистовая опека дяди Гико.
Письма от мистера Стронгфорта продолжали приходить каждые два-три дня всю зиму и дальше, весной. Помню, в тот день, когда абрикосы достаточно созрели, чтобы их воровать, я получил от моего друга из