Мент стр. 121
Затем добавить к ней немного бульона и тушить на слабом огне 1,5-2 часа.
Нарезать соломкой морковь, брюкву, петрушку, сельдерей, репчатый лук, свежую капусту. В кипящий бульон положить сначала капусту… слегка обжаренные овощи, коренья, лук, лавровый лист, душистый перец горошком и томат-пюре… Добавить туда же за пятнадцать минут до конца варки мучную пассеровку и вареные кукурузные зерна… При подаче на стол в тарелку с борщом положить мясо, сметану, мелко нарезанный зеленый лук и укроп… К борщу можно подать гречневую кашу, блины, ватрушки, пирожки, расстегаи, кулебяки, пампушки с чесноком… И, конечно, граммов сто холодненькой!
Ну, это рецепт старый, избитый, традиционный… Всем известный. Ничего интересного в нем нет. А вот другой рецептик. Фирменный. Из Крестов. Называется «Кровь мента»: гнилую немытую свеклу нарубить на крупные куски, бросить в воду, вскипятить. Готово. Жрите на здоровье! А не хотите — не жрите, никто не неволит… Еще в меню входит уха. Крестовское название — жуй-плюй. Или щи под названием хряпа. Рецептик дать? Ну, не надо, так не надо. А зря… в блокаду ели.
Вот, собственно, и все, что мы хотели сказать о кулинарных секретах СИЗО Кресты… Расстегаи, блин, с пампушками!
В камере два-девять-три пообедали. Пообедали, закурили и сказали новенькому:
— Ну, дед, рассказывай, за какие подвиги сюда попал?
Пожилой старшина милиции — тридцать пять лет выслуги! — рассказал свою историю. Простую, как «Наставление по стрелковому делу». 9-мм пистолет Макарова. И беспредельно глупую, как вся наша жизнь.
Отслужил Иван Палыч Сергеев в милиции тридцать пять лет. Да за одно это орден давать надо! Имел ранение, наградные часы от начальника ГУВД и язву желудка. Ловил хулиганов, воришек, задерживал пьяных. Будничная, незаметная ментовская работа, о которой часто говорят с пренебрежением: эка невидаль — пьяным-то руки крутить. Мусорная работа, тупая!… Мы спорить не станем. Заметим только, что без этой тупой мусорни совсем тебя, читатель, зашпыняли бы хулиганы и забулдыги. Без этой низовой, тяжелой, нерво-зобной и неблагодарной работы совсем не осталось бы никакого элементарного порядка.
Пахал старшина Сергеев, как тысячи других таких же старшин, сержантов, лейтенантов и капитанов. И все было нормально в его жизни до того момента, как три дня назад наткнулся он с напарником на труп. Лежал себе трупик бизнесмена в бордовом пальтеце на полу подъезда. Все как положено: голова разбита, кровища, карманы вывернуты. Картинка знакомая, без всякого сомнения — убийство с целью ограбления. Сообщили менты в отделение, сами остались покуривать у подъезда, место преступления охранять. Иван-то Палыч этого добра, жмуриков то есть, уже до тошноты насмотрелся. А напарник — молодой, интерес его разбирает. Стал он там по подъезду круги нарезать, как коккер-спаниель какой… Ну и нашел в темном углу сотовый телефон. Видать, у покойника выпал… У, бля, сотовый! Ну, крутизна, бля!
— Ложи, Витя, на место эту хреновину! — сказал ему старшина. — Чего ты ее схватил? Там, может, пальцы чьи остались…
А тот в ответ:
— Так, мол, и так, Иван Палыч, очень мне эта хреновина нравится. Не хочу ее на место ложить, а хочу себе взять, а?
— Да ты что, Витя, охренел вконец? Это ж — улика. Вещдок.
Но Витя уже завелся. Глазенки блестят. И давай ужом крутиться: Иван Палыч, да Иван Палыч!