Мент стр. 128
Просто он здраво рассудил, что отбывать срок (какой бы продолжительности он ни был) легче будет здесь, в родном городе, нежели в далеком Нижнем Тагиле. А для того, чтобы надежно закрепиться здесь, необходимо стать полезным… Вот и вся любовь!
Проблем у детской тюрьмы оказалось полно. Большую часть из них силами Лысого и Зверева решить, конечно, невозможно. Но кое-что все-таки они сделали еще до Нового года. Тридцатого декабря два наших добрых Деда Мороза подарили СИЗО десять цветных телевизоров и бильярд. Начальник изолятора пожал каждому руку, поблагодарил. И телевизоры, и бильярд пришли как спонсорская помощь от тех фирм, которые крышевала команда Виталия. Так подельники уложили первый камень в фундамент того здания, что Зверев сконструировал еще в Крестах… Он еще не знает, что в один прекрасный день это здание рухнет. А пока он испытывает чувство некоторого удовлетворения от сделанного дела, смотрит в своей камере новенький телевизор и обдумывает очередные шаги.
Шестнадцать малолетних убийц тоже смотрят телевизор, обильно наполненный предновогодней эстрадно-развлекательной тошнотиной. В отличие от Зверева, им нравится… Что ж до уровня полуграмотных деток-токсикоманов ТВ уже сумело дорасти. За те несколько дней что Сашка провел в камере, он немного присмотрелся к своим подопечным. Ему и раньше нередко доводилось сталкиваться с малолетками. Но в условиях хронического
цейтнота присмотреться как следует было некогда. А в тюрьме времени много.
За несколько дней счастливый мир тюремного детства раскрылся перед ним, подобный выгребной яме. Уродливый, убогий, противоестественный мир. Почти все пацаны сталкивались с законом не впервые. Большинство имели судимости. Кто с условным сроком, кто с реальным. В глазах и повадках семнадцатилетних мальчишек Зверев не раз замечал ЗЭКОВСКОЕ: настороженность, недоверие, готовность к агрессии или к отражению ее. Впрочем, слова не передают всех нюансов… это надо увидеть и понять. Испытать на своей шкуре. Посидеть в ШИЗО, прогуляться по этапу. Ощутить СРОК, народным судом отмеренный… тогда поймешь.
Между тем приближался Новый год. Девяносто второй. Олимпийский. Високосный. Ваучерный. Инфляционный. Ларечно-рояльный. Похмельный.
С Новым годом, дорогие россияне! Вот вы и в «Хопре».
— С Новым годом! — сказал, поднимая кружку с водкой, Виталий Мальцев. Он улыбнулся через силу. Сегодня, первого января, Катюше могло бы исполниться двенадцать лет… но не исполнилось. И не исполнится никогда. Он выпил и подумал, что Лиза, наверно, уже пьяна. После смерти дочери она стала выпивать. Пока Виталий был на воле, он пытался влиять на этот процесс. Из тюрьмы влиять было невозможно.
— С Новым годом, Андрюша! С Новым годом, Сашенька! — сказала Ирина Ивановна Зверева. Она по очереди чокнулась с двумя хрустальными фужерами. Расплескала сухое вино по накрахмаленной белой скатерти. Всхлипнула. Обессиленно опустилась на стул… зарыдала. Впервые за много лет она встречала Новый год одна — без мужа и сына. На скатерти расплывалось пятно.
— Ну, с Новым годом, товарищ полковник! — сказал Павел Сергеевич Тихорецкий. Высокий представительный мужчина в полковничьем кителе, с наградами на груди, посмотрел на него из серебряной глубины зеркала и ответил: И вас также, товарищ полковник. Тихорецкий выпил большой фужер коньяку и тяжело опустился на стул, — ноги уже не держали, праздновать Паша начал в восьмом часу вечера… он опустился на стул, хотел позвать Настю. Потом вдруг вспомнил, что сучка ушла встречать Новый год