Библиотека

Мент стр. 157

Размер шрифта
-
+
Тема

рисунков не видел, а сам о себе он сказал: не Глазунов, конечно, но все-таки… МОГУ.

Зверев обеспечил их фанерой, красками, кистями, а главное — идеей:

— Женщина и малютка, протягивающие руки… Тебя ждут дома! Трогательно, пронзительно. Чтобы никто мимо не смог пройти равнодушным. Чтобы за душу хватало. Ясно, пикассы?

Пикассам все было ясно.

Сашка поужинал, попил чаю и через десять минут уже спал. Спали коровы и бабочки на лугу. Спали курицы на насестах. Спал у себя дома Сергей Иванович Кондратовский. И только два художника, наследники великого Малевича, трудились.

Утром полотно уже висело на стенде. В рассветной полутьме пробегая мимо, Сашка бросил на него взгляд, ничего не разглядел и побежал дальше — дела. Вслед ему тянулись женские и детские руки… Днем он встретил Кондратовского, сказал:

— А мы уже сделали, Сергей Иваныч. Не видели?

— Видел, — сухо ответил замнач.

— И как? Вам понравилось?

— Я бы лучше остался здесь, — сказал Кондратовский фразу, которую Зверев тогда не понял. А понял он ее ближе к вечеру, когда возвратился в отряд… Действительно, равнодушным картина оставить не могла никого! Страшная баба с безумными глазами тянула костлявые руки. Было ясно: схватит — тут же задушит. А у ее ног стоял малюточка с кровожадным лицом голливудского монстра. И он тоже тянул руки. Этот, подумал Зверев, скорее всего перекусит горло.

«Тебя ждут дома!» — кроваво горели буквы над семейкой вурдалаков. Художники (не Глазунов, конечно, но все-таки… МОГУ), видимо, сильно поспешили. Краска кое-где образовала потеки… они напоминали кровь… Тебя ждут дома!

— Пожалуй, — сказал Зверев, — прав Кондратовский: лучше остаться здесь!

Недели через две Зверев встретил в столовой Адама. Подсел к нему за стол, поставил свою шлемку, вытащил из специального чехольчика на поясном ремне персональное весло.

— Как там мой крестник, Адам?

— Обнорский-то?

— Он, черт хромой.

— Вкалывает, Саня, как сто китайцев. Выносливый, хоть и хромой.

— Да ну? Он же из интеллигентов… говорят, журналист.

Адам взял кусок белого хлеба, отломил и только после этого ответил:

— Вот тебе и журналист. Пашет!… Пашет, как заведенный. Я его, как договаривались, поставил на легкий труд. Перевоспитываю.

Адам засмеялся, но Зверев его веселья не поддержал.

— Слушай, Адам, а что он за человек? Бригадир пожал плечами:

— Вроде ничего мужик. С юмором, в шиш-беш хорошо играет. Твой землячок… питерский.

Зверев встрепенулся. О том, что Обнорский из Санкт-Петербурга, он не знал. А земляки на зоне друг друга знают, поддерживают… Это открытие неприятно кольнуло Зверева: фамилию узнал, статью тоже, даже профессию узнал… Еще удивился: что журналист в ментовской зоне делает? А откуда парнишка на зону залетел

— не спросил.

— Питерский, значит? — спросил Сашка, скатывая в ладонях хлебный шарик.

— Питерский. А ты не знал? — Адам тоже удивился. Кавказцы своих знают обязательно, У них земляческие связи сильны невероятно.

— Не знал… Ладно, я как-нибудь к вам заскочу, потолкую с земляком.

— Заходи, Саша, тебя всегда рад видеть. Чайку попьем, захочешь — еще чего интересного придумаем. Мне бутылку «Джонни Уокера» прислали. Классная вещь.

Завхоз и бригадир потолковали еще несколько минут на общие темы и разошлись, дел у обоих было полно. В привычной предновогодней суматохе Звереву некогда было зайти в литейку — не до того… Но спустя день, когда он шел мимо,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.