Мерцающие врата стр. 119
взрослых людей!
— Поверить не могу! Ты что, и вправду думаешь, что я могу поставить свои интересы выше интересов нашей дочери?! Ты же знаешь, что для Волшебника дети — бесценный и редкий подарок!
Голос его звенел от напряжения, и я едва узнавала в нем теперь холодного Волшебника и расчетливого политика.
— Ты шестнадцать лет скрывала, что у меня есть дочь. А теперь хочешь отобрать ее у меня — теперь, когда я ее только что нашел. Я не позволю тебе сделать это. И не позволил бы, даже если бы она не была Мерцающей!
Я пожалела, что не осталась наверху, в своей комнате. Даже дураку было понятно, что они не собираются обсуждать, как быть со мной, а выясняют старые отношения. Отец делал вид, что то, что мама прятала меня на протяжении шестнадцати лет, не беспокоит его. Однако теперь я поняла, что ему это небезразлично. Мне хотелось ускользнуть из комнаты, чтобы дать им поговорить, но похоже, ускользнуть незаметно теперь не получится.
— Мне не нужно твое разрешение, чтобы сделать или не сделать что-то, — сказала мама. — Я — официальный опекун Даны, тебе меня не остановить. — Она повернулась ко мне. — Собирай вещи, милая. Мы уезжаем.
Она была очень уверена в себе. Неужели она и вправду настолько пьяна, что не видит, что всё не так просто? И все же я вскочила на ноги, надеясь: а вдруг удастся сбежать?
— Кэти, не валяй дурака, — сказал отец и взглядом приказал мне сесть на место. Я нехотя подчинилась.
Мама глянула на него с ненавистью.
— Если ты думаешь, что сможешь удерживать Дану здесь…
— То я прав! — бросил отец. — Как ты сможешь увезти ее без моего согласия?
Мама окаменела.
— Я хочу, чтобы мы помогли друг другу защитить нашу дочь, — продолжал отец голосом, в котором звучал металл. — Но если ты считаешь, что каждый должен тянуть одеяло на себя, я получу опеку над Даной раньше, чем ты выйдешь из комнаты. Даже если бы Дана не представляла особый случай, у меня все равно были бы основания оспаривать твои права как матери, учитывая…
Он перевел красноречивый взгляд на ее бокал, стоявший на журнальном столике.
Мама побледнела, а мне стало как-то не по себе. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Я и раньше предполагала, что отец может быть беспощаден, если это будет необходимо — и беспощаден, и подл. Но как бы я ни презирала мать за пьянство, использовать это сейчас против нее таким образом было низко с его стороны.
Выражение лица отца смягчилось, он вздохнул.
— Я не хотел, чтобы наш разговор закончился угрозами, — сказал он тихо.
Мама всхлипнула, я подняла голову и увидела, как слезы струятся по ее лицу. Впервые, кажется, я видела, что они — свидетельство истинной боли, а не манипуляция, чтобы пробудить во мне жалость. Я не могла придумать ничего, чтобы утешить ее, так что я просто потянулась, взяла ее за руку и тихонько пожала.
— Все будет хорошо, мам, — сказала я, хотя ни одна из нас не верила в это.
— Прости, Кэти, — сказал отец. — Но я должен поступать так, как считаю правильным для блага Даны.
Она высоко подняла подбородок и проглотила слезы.
— Я тоже, Симус.
Она высвободила свою ладонь