Мерцающие врата стр. 78
вообще никакие решения не потребовалось бы принимать.
— Хочешь спросить меня о чем-нибудь? — спросил отец. — У Авалона есть свойство ошеломлять и переполнять впечатлениями обычных туристов, даже подавлять, пожалуй. Но я и представить себе не могу, что ты должна чувствовать после всего, что с тобой произошло.
Ну что ж, «ошеломленность» — это то, через что я прошла уже давно. Но несмотря на всю суматоху, вопросы у меня остались. Первый и самый важный:
— Где гарантия, что тетя Грейс или Итан не похитят меня снова?
— Я имею определенную власть, — сказал он, — ты всегда будешь в безопасности в этом доме. Ни Грейс, ни Итан не обладают достаточным могуществом, чтобы разрушить заклятия, наложенные на все входы сюда.
— Как насчет Лаклана?
Отец пренебрежительно махнул рукой.
— Лаклан вообще не в счет. Физически впечатляющий вид существа, и я предпочел бы не идти с ним в рукопашную, но чтобы разрушить ту защиту, которую я установил, понадобится намного больше, чем грубая физическая сила.
В голосе его прозвучал намек на презрение, но я не поняла, к чему оно относится.
— Но он же Волшебник, ведь верно? Хоть и выглядит иначе?
Отец не то чтобы поморщился, но выражение его лица было близко к кислому.
— Он — существо из Волшебного мира, но он из низших. Таких, как он, обычно не пускают в Авалон, но благодаря покровительству Грейс…
Ага, так папочка, стало быть, сноб! Лаклан был моим, можно сказать, тюремщиком, но все же я не могла не признать, что из всех, кого я встретила в Авалоне, он был одним из самых милых людей. Отношение отца к Лаклану почти обидело меня. Видимо, это было написано на моем лице, потому что отец тут же в шутку изобразил напыщенного индюка.
— Мы, Волшебники, обладаем уймой классовых предрассудков, — сказал он. Серьезное выражение снова было на его лице. — Ты должна понять: хотя официально Авалон не принадлежит Волшебному миру, Волшебники остаются Волшебниками по своей природе. И здесь у нас по-прежнему существует два Ордена — Алой Розы и Белой Розы, даже несмотря на то, что технически мы больше к ним не принадлежим. А для Волшебного мира понятие равенства настолько неприемлемо, что почти кощунственно. Сидхе — те, кого, собственно, ты считаешь Волшебниками и Волшебницами — это аристократия Волшебного мира. Я — Сидхе. Лаклан — нет.
Я посмотрела на него, прищурившись. Мне все еще хотелось защитить Лаклана.
— Так ты хочешь сказать, что раз ты — Сидхе, значит, ты лучше него?
Я ожидала, что он возразит что-нибудь в традиционном духе, но вместо этого он просто посмотрел мне в глаза и ответил:
— Да.
Я аж моргнула от удивления. На свете есть много людей, которые считают себя лучше остальных, но я не помню, чтобы кто-нибудь при мне так открыто признавался в этом.
— Лаклан — тролль, — продолжал отец. — Он ходит в человеческом обличье, потому что иначе даже Грейс не позволили бы привезти его жить сюда, но это не меняет его сути. Внутри он остается троллем.
Мне стало плохо, прямо затошнило. Да отец не просто сноб, он — фанатик. Я хотела полюбить его со временем, но не представляла, как мне теперь любить такого отца.
Он наклонился ко мне, и все, что