Меркнущий свет стр. 210
всем стало ясно, какой сукой была эта самая Клэр Пири, это дьявольское отродье из соседнего дома. Эльза глубоко вздохнула. Господи, наконец-то ее больше нет.
Силуэты детей расплылись, и она, закусив нижнюю губу, сморгнула слезы. Она не будет плакать, она не будет… но рыдание вырвалось само собой. Низкий, режущий ухо звук, полный боли. Гэвин…
Она стояла у кухонной раковины и рыдала, оплакивая свою семейную жизнь и своего мужа, а дети все играли… Дети, которых у них теперь никогда не будет.
Она схватилась за край раковины, наклонилась вперед, и ее вырвало. Пшеничные хлопья с сухофруктами и орехами забрызгали ее безукоризненную раковину из нержавейки, и ее рвало и рвало, пока совсем ничего внутри не осталось.
Она пошла наверх, в ванную, умылась, и тут кто-то позвонил в дверной звонок. Наверное, опять журналисты. Репортеры названивали ей днем и ночью, ломились в дверь, хотели вцепиться грязными маленькими ручонками в историю безутешной вдовы. Как будто недостаточно боли и унижений, и нужно насыпать еще немного соли в кровоточащую рану. Миссис Крукшенк, это правда, что у вашего мужа была любовная связь с другой женщиной? Миссис Крукшенк, голову вашего мужа нашли?.. Миссис Крукшенк, что вы почувствовали, когда узнали, что ваша соседка расчленила труп человека, которого вы так любили?..
Дверной звонок зазвонил снова, потом послышался голос:
— Миссис Крукшенк, это детектив-сержант Макрей. Вы не могли бы открыть дверь?
Она выдавила в рот немного зубной пасты из тюбика, прополоскала горло и проглотила пену, замаскировав привкус рвоты запахом мяты. Потом поспешила по ступенькам вниз и открыла входную дверь. На верхней ступеньке лестницы стоял детектив-сержант Макрей с неприметной женщиной-констеблем в полицейской форме.
— Мы можем войти?
Логан прошел за ней в кухню, окно которой было распахнуто настежь, а в комнату доносились голоса игравших в саду детей из школы напротив; резкий аромат цветочного освежителя так и не смог забить кислый запах рвоты. На столе лежала утренняя «Пресс энд джорнал», на первой полосе выделялись слова: «ЧЛЕН ГОРОДСКОГО СОВЕТА ЗАНИМАЛСЯ СЕКСОМ С ТРИНАДЦАТИЛЕТНЕЙ ПРОСТИТУТКОЙ!» Не самый броский из заголовков Колина Миллера, но, вообще-то, печатать на компьютере, когда у тебя не хватает половины пальцев на руках, очень трудно. Логан быстро пробежал глазами статью, пока миссис Крукшенк готовила чай. В ней не упоминались ни старший архитектор-планировщик по развитию зеленой зоны города, ни «Макленнан Хоумз», да и вообще вся история приписывалась некоему инспектору из полиции нравов, который пожелал остаться неизвестным… Правда, даже этого было вполне достаточно, чтобы отстранить от работы члена городского совета Маршалла и начать в отношении него официальные следственные действия. Детектив-инспектор Стил кусает ногти.
На стол с нежным звоном были поставлены три изящные чайные чашки китайского фарфора, рядом с ними появилась тарелка с шоколадным печеньем. Эльза села на стул и выжидательно посмотрела на Логана.
— Миссис Крукшенк, — начал он, прикидывая, как бы получше построить фразу, — последние два дня меня кое-что очень сильно беспокоило…
— И что же?
— В останках вашего мужа было обнаружено громадное количество антидепрессантов.
Она немного смутилась:
— Но у Гэвина не было депрессии — он бы все мне рассказал! Да я бы и сама заметила.
— Но тем не менее вопрос остается открытым: почему он погиб со всеми этими таблетками внутри?