Мертвецы и крысы стр. 29
и так явно, что этого не заметит только слепой. Но внимание всех уцелевших жителей Тотгендама было приковано к противостоянию двух великих, и никто не смотрел на нее. Кроме Хардина. Старый некромант улыбнулся Имме – так понимающе, так ободряюще – что она смогла перевести дух и снова гордо поднять голову.
– Это нечестн… – снова заканючил Гейб и прикусил язык.
– Как вас, светлых, корежит, когда жертва отказывается быть беззащитной, – усмехнулся Гийом.
Гийом приподнял извивающегося от боли Гейба и отвесил смачный пинок чуть пониже спины. Хардин шарахнулся в сторону. Гейб пролетел мимо него. Не поднимаясь, как был, на четвереньках, Гейб бросился в траву и исчез. Гийом поднял валявшийся на земле мерцающий меч и бросил его следом за хозяином. Из травы раздался приглушенный вскрик, и все стихло.
Некоторое время над местом побоища висела тишина. Ее нарушил голос Клааса:
– Великий, ты же сказал, что не будешь пережевывать для нас…
– Да, говорил, – спокойно ответил Гийом. – Решать за вас я не буду. А защищать тех, кого я создал, я обязан.
Он опустился на колени рядом с Франком. С другой стороны от брата уже сидел Эрнест. Он гладил Франка по голове и что-то шептал. При виде Гийома его лицо озарилось надеждой – но и страхом тоже.
– Позволь мне помочь тебе, Франк, – сказал Гийом мягко.
Франк перестал стонать. Гийом осторожно разжал его руки и склонился к лицу.
Имме с трудом стряхнула с себя оцепенение.
– Проходим в башню! – громко и четко, словно задавала классу тему изложения, произнесла она. – Нам нужно устроиться до темноты!
– Мы сходим за сеном, – сказал Клаас. – Все будет мягче, чем на голой земле.
Имме благодарно улыбнулась ему.
* * *Крыша башни давно провалилась. Но перекрытие между первым и вторым этажами уцелело. По ней-то и застучал своими серебряными молоточками давно собиравшийся дождь. У Шабгни нашлась целебная мазь, и он наложил на лицо Франка повязку, которая закрыла и глаза.
– Что это? – приподняв голову, спросил Франк.
– Кричат, – ответил Эрнест.
Он сидел рядом с братом и держал его за руку.
– Это далеко. В городе, – успокаивающе добавил Эрнест.
Франк улыбнулся.
– Какие крысы милые создания, правда? – сказал он.
Эрнест, уже хорошо знавший, когда брат нуждается в ответе, а когда нет, промолчал.
Лоскутное покрывало разномастных криков слилось в один душераздирающий вой. Клаас сказал бы, что это скрипит заржавленный ворот, на котором из карьера поднимают драгоценную черножизнь. Но только ворот этот был размером с Тотгендам.
Рядом с мальчиками кто-то возбужденно крикнул:
– Огонь! Смотрите, огонь! Город горит!
Люди зашевелись, затопали. Каждый хотел увидеть это зрелище своими глазами. Эрнест по-прежнему крепко сжимал руку брата.
– Сходи и ты посмотри, – мягко сказал Франк. – Будет что рассказать детям.
Эрнест послушался. Франк остался один в своем закутке. Он слушал симфонию гибнущего Тотгендама, в которую вплетался шум дождя, и молился о том, чтобы дождь не смог потушить пожар. Словно в ответ на его мольбу, молоточки над его головой застучали тише. Ослепительная вспышка резанула по глазам даже через повязку и плотно сомкнутые веки. Глухо проворчал гром. Франк вдруг ощутил уверенность, столь же глубокую, как и ничем не объяснимую, что эта молния угодила в его родной дом. Он словно видел пламя, неукротимо встающее сквозь