Мертвые души стр. 16
Чичиков . Нет, я спросил не для каких-либо... Интересуюсь познанием всякого рода мест. Прощайте. (Уходит.)
Собакевич, подобравшись к окну, смотрит.Первый . ...Кулак, кулак, да еще и бестия в придачу!..
ЗанавесАкт второй
Картина пятая [У Плюшкина] Запущенный сад Гнилые колонны. Терраса, набитая хламом. Закат.Первый . ...Прежде, давно, в лета моей юности, мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому месту. Все останавливало меня и поражало.
Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомой деревне и равнодушно гляжу на ее пошлую наружность, моему охлажденному взору неприютно, мне не смешно, и то, что пробудило бы в прежние годы живое движение в лице, смех и немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О, моя юность! О, моя свежесть!
Слышен стук в оконное стекло. Плюшкин показывается на террасе, смотрит подозрительно.Чичиков (идет к террасе). Послушайте, матушка, что барин?
Плюшкин . Нет дома. А что вам нужно?
Чичиков . Есть дело.
Плюшкин . Идите в комнаты. (Открывает дверь на террасу.)
Молчание.Чичиков . Что ж барин? У себя, что ли?
Плюшкин . Здесь хозяин.
Чичиков (оглядываясь). Где же?
Плюшкин . Что, батюшка, слепы-то, что ли? Эхва! А вить хозяин-то я.
Молчат.Первый
. ...если бы Чичиков встретил его у церковных дверей, то, вероятно, дал бы ему медный грош. Но перед ним стоял не нищий, перед ним стоял помещик.
Чичиков . Наслышав об экономии и редком управлении имениями, почел за долг познакомиться и принести личное свое почтение...
Плюшкин . А побрал черт бы тебя с твоим почтением. Прошу покорнейше садиться. (Пауза.) Я давненько не вижу гостей, да признаться сказать, в них мало вижу проку. Завели пренеприличный обычай ездить друг к другу, а в хозяйстве-то упущения, да и лошадей их корми сеном. Я давно уже отобедал, а кухня у меня низкая, прескверная, и труба-то совсем развалилась, начнешь топить – пожару еще наделаешь.
Первый . ...Вон оно как!
Чичиков . Вон оно как.
Плюшкин . И такой скверный анекдот: сена хоть бы клок в целом хозяйстве. Да и как прибережешь его? Землишка маленькая, мужик ленив... того и гляди, пойдешь на старости лет по миру...
Чичиков . Мне, однако ж, сказывали, что у вас более тысячи душ.
Плюшкин . А кто это сказывал? А вы бы, батюшка, наплевали в глаза тому, который это сказывал! Он пересмешник, видно, хотел пошутить над вами. Последние три года проклятая горячка выморила у меня здоровый куш мужиков.
Чичиков . Скажите! И много выморила?
Плюшкин . До ста двадцати наберется.
Чичиков . Вправду, целых сто двадцать?
Плюшкин . Стар я, батюшка, чтобы лгать. Седьмой десяток живу.
Чичиков . Соболезную я, почтеннейший, соболезную.
Плюшкин . Да ведь соболезнование в карман не положишь. Вот возле меня живет капитан, черт знает откуда взялся, говорит – родственник. "Дядюшка, дядюшка" – и в руку целует. А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. И как начнет соболезновать, вой такой подымет, что уши береги. Верно, спустил денежки, служа в офицерах, так вот он теперь и соболезнует.
Чичиков . Мое соболезнование совсем не такого рода, как капитанское.