Мертвые души стр. 30
Фетинья . Кто стучит?
Чичиков (за дверями). Пустите, матушка, с дороги сбились.
Коробочка . Да кто вы такой?
Чичиков (за дверью). Дворянин, матушка.
Фетинья открывает дверь. Входят Чичиков, у него на шинели оборван ворот, и Селифан – мокрые и грязные, вносят шкатулку.Чичиков . Извините, матушка, что побеспокоил неожиданным приездом...
Коробочка . Ничего, ничего... Гром такой... Вишь, сумятица какая... Эх, отец мой, где так изволили засалиться?!
Чичиков . Еще, слава Богу, что только засалился; нужно благодарить, что не отломали совсем боков.
Коробочка . Святители, какие страсти!
Селифан . Вишь ты, опрокинулись.
Чичиков . Опрокинулись... Ступай, да что б сейчас все было сделано в город ехать...
Селифан . Время темное, нехорошее время...
Чичиков . Молчи, дурак!
Селифан уходит с шинелью Чичикова.Коробочка . Фетинья, возьми-ка их платье да просуши.
Фетинья . Сейчас, матушка.
Чичиков . Уж извините, матушка! (Начинает снимать фрак.)
Коробочка . Ничего, ничего. (Скрывается.)
Чичиков в волнении и злобе сбрасывает фрак и надевает какую-то куртку.Первый . ...зачем же заехал к нему? зачем же заговорил с ним о деле?! Поступил неосторожно, как ребенок, как дурак! Разве дело такого роду, чтобы быть вверену Ноздреву? Ноздрев человек дрянь, Ноздрев может прибавить, наврать, распустить черт знает что!..
Чичиков . Просто дурак я! Дурак!
Коробочка (входя). Чайку, батюшка.
Чичиков . Недурно, матушка. А позвольте узнать фамилию вашу... Я так рассеялся...
Коробочка . Коробочка, коллежская секретарша.
Чичиков . Покорнейше благодарю... Фу... Сукин сын.
Коробочка . Кто, батюшка?
Чичиков . Ноздрев, матушка... Знаете?
Коробочка . Нет, не слыхивала.
Чичиков . Ваше счастье. А имя, отчество?
Коробочка . Настасья Петровна.
Чичиков . Хорошее имя. У меня тетка, родная сестра моей матери, Настасья Петровна.
Коробочка . А ваше имя как? Ведь вы, я чай, заседатель?
Чичиков . Нет, матушка, чай, не заседатель, а так – ездим по своим делишкам.
Коробочка . А, так вы покупщик? Как же жаль, право, что я продала мед купцам так дешево. Ты бы, отец мой, у меня, верно, его купил.
Чичиков . А вот меду и не купил бы.
Коробочка . Что ж другое? Разве пеньку?
Чичиков . Нет, матушка, другого рода товарец: скажите, у вас умирали крестьяне?
Коробочка . Ох, батюшка, осьмнадцать человек. И умер такой все славный народ. Кузнец у меня сгорел...
Чичиков . Разве у вас был пожар, матушка?
Коробочка . Бог приберег. Сам сгорел, отец мой. Внутри у него как-то загорелось, чересчур выпил. Синий огонек пошел от него, истлел, истлел и почернел, как уголь. И теперь мне выехать не на чем. Некому лошадей подковать.
Чичиков . На все воля Божья, матушка. Против мудрости Божией ничего нельзя сказать. Продайте-ка их мне, Настасья Петровна.
Коробочка . Кого, батюшка?
Чичиков . Да вот этих-то всех, что умерли.
Коробочка . Да как же? Я, право, в толк не возьму. Нешто хочешь ты их откапывать из земли?