Мёртвые пашни стр. 17
шёл, а по делу.
Он вдруг ловким быстрым движением подхватил ружье и широко шагнул вперед — почти прыгнул. Никто понять ничего не успел, а Степан Михайлович уже взвел курки, вскинул двустволку к плечу.
Из кухни на веранду вывалилась черная фигура, заурчала утробно, мутными глазами вперившись в тесную компанию живых людей. Марина Хадасевич взвизгнула, подскочила и, потеряв сознание, опрокинулась навзничь — Вовка Дёмин едва успел её подхватить.
Двустволка плюнула огнем — и половина головы ходячего покойника выплеснулась на стену веранды. Мертвец упал; его левая нога дёргалась еще секунд сорок — все только на неё и смотрели. А потом Димку Юреева вырвало прямо на «Малую землю».
— Я вам жизни спас, — сказал Степан Михайлович, переламывая ружье и длинным жёлтым ногтем выковыривая из стволов горячие гильзы. — А долг, как бы, платежом красен. — Он перезарядил двустволку, заглянул на кухню — там всё, вроде бы, пока было тихо, только в разбитых окнах ворочались от ветра отяжелевшие мокрые занавески.
— Деревню надо вычистить, — сказал Степан Михайлович, возвращаясь на веранду. — А одному мне управиться будет непросто. И рассвета ждать нельзя — за ночь покойничков может прибавиться. — Он подобрал с пола брошенное одеяло, накрыл им подстреленного мертвяка. — Так что, ребята, беру вас сегодня в подмогу. Многого не прошу, но хотя бы свет мне подержите, да молодыми глазами вокруг поглядите — и то, как бы, большая польза получится… Ну? Что скажете?..
— Я помогу, — решился Иван Панин. — Вы только говорите, что делать.
— Служил? — спросил старик, придирчиво оглядывая первого добровольца.
— Нет. Не успел.
— А это у тебя что? — Степан Михайлович пальцем показал на нунчаки, висящие у Ивана на шее.
— Оружие, — ответил Иван и, отойдя в сторону, продемонстрировал своё умение.
— Молодец, — сказал старик, чему-то улыбаясь. — Только это не оружие. Оружие вот. — Он тряхнул двустволкой. — А это палки на верёвочке.
Были видно, что Ивана такие слова задели и обидели. Но спорить он не стал, смолчал, только брови сильней нахмурил и отвернулся.
— Я служил, — угрюмо сказал Коля Карнаухов. Коле не давала покоя мысль, что это он во всём виноват. Он и приятель его Серёга. Если бы они тогда не пошли на танцы, если бы не знакомились там с девчонками, если бы не подрались с местными и не стали бы от них убегать. Ну или, хотя бы, выбрали другой путь для бегства…
— Сержант? — поинтересовался Степан Михайлович.
— Ефрейтор, — сконфузился Коля.
— Это я сержант, — вклинился в разговор Серёга Цаплин. — Внутренние войска, краснопогонник. По людям стрелять обучен.
— По людям стрелять не надо, — мягко поправил его старик. — Те, что на улице
сейчас, они уже, как бы, не люди.
— Это я знаю, — сказал Серёга. — Это я еще на танцах заметил.
— Как вас звать-то, ребята? — спросил Степан Михайлович.
— Николай.
— Иван.
— Серж. Серёга, то есть.
— Ну, вот вчетвером, как бы, и пойдем. Нормально. А остальные… — Степан Михайлович закинул ружье за спину, убрал тесак в петлю на поясе, снял с крючка зажженную керосиновую лампу. — Остальные будут дом охранять. Совхозное, как бы, имущество.
* * *К выходу готовились недолго и суетливо — переоделись, переобулись, глотнули для храбрости местной превонючей самогонки, запас которой всегда имелся у Михи Приёмышева. Вооружились кое-как тем, что в доме нашлось: Иван