Мертвые земли стр. 34
поступить.
В этот момент Джамал посмотрел на него так странно, что рука Ибрая сама собой легла на рукоять пистолета.
— Солнце уже не зайдет, Ибрай, разве ты этого не понял?
Он был прав, этот проклятый Джамал! Ибрай и сам заметил, что сегодня солнце почти не двигалось по небосклону.
— Мы в чужой стране, Джамал, — придавая голосу отеческие нотки, сказал Ибрай. — Чудеса встречаются здесь на каждом шагу, и если мы станем их обсуждать, то забудем, зачем сюда пришли. Лучше поговорим об этом, когда вернемся. А сейчас я знаю только одно: воины должны отдыхать шесть часов. И мне безразлично, что в это время будет делать солнце.
Ибрай сделал знак Ходже, и они отошли в сторону.
— Что вы мне посоветуете, Ходжа?
— Ничего, — спокойно ответил тот. — Вы все решили правильно. Нет смысла уходить до тех пор, пока мы не поймем суть увиденного. В конце концов, нас послали и для того, чтобы мы узнали, с кем и чем придется иметь дело.
Бессмертные расположились на отдых в сотне метров от опушки. Большинство просто повалились в траву и мгновенно задремали: недельный рейд вымотал воинов, к тому же взятые с собой припасы подходили к концу, и, расчетливо экономя пищу, последние два дня никто из них не ел досыта. Сейчас не было возможности охотиться, нельзя было даже разжечь костра, но воины умели терпеть лишения и не роптали. Тем более каждый уже знал, что возможный противник определен и находится всего лишь в полутора километрах, а значит, там их ждет и еда, и добыча.
Ибрай сидел, опершись спиной о древесный ствол и положив автомат на колени. Вначале он решил, что сумел прогнать сон, но усталость оказалась коварней и сильнее. Присутствие Ахмада он почувствовал лишь тогда, когда тот опустился на землю рядом с ним. Если Ибрай и спал эти полчаса, то с открытыми глазами, потому что Ахмад заговорил с ним сразу же, как с
бодрствующим, хотя начало предложения от Ибрая ускользнуло.
— …два раза, — услышал Ибрай взволнованный шепот Ахмада.
— Ты не ошибся? — спросил он, с усилием стряхивая дремоту.
— Клянусь Создателем! Они вытащили из леса серых обезьян, закованных в цепи, и увели в масджид. И это не русские!
— Ты уверен?
— Я хорошо знаю русский, я понимаю английский и некоторые другие языки, но язык, на котором они говорили, другой.
— И у всех белые волосы? — спросил Ибрай.
— На самом деле нет, — тихонько засмеялся Ахмад. — Я внимательно смотрел в бинокль… они мажут волосы белой краской, как уличные девки в Кандагаре.
— Они мажут головы краской, а ты свою бреешь, Ахмад, — отрубил Ибрай. — Их обычай может быть знаком воина. А их уличные девки, возможно, ходят с обритой головой, как ты сам.
И поскольку Ахмад был готов взорваться, Ибрай мягко продолжил:
— Мир велик, и не в каждом его конце удается правильно услышать наказы Создателя.
Ахмад сник и произнес вполголоса:
— Ты до сих пор веришь, что этот мир принадлежит Создателю, Ибрай?
— Верю, — ответил Ибрай, не промедлив ни мгновения. — И даже если этот мир не наш, Создатель все равно властвует над ним. А разве может быть иначе?
— А солнце, Ибрай? Почему здесь не заходит солнце?
— На Земле немало мест, где солнце не заходит летом