Мёртвый принц стр. 92
неё, поэтому соорудил вокруг нас смертельный лабиринт, финалом которого являлась эта гостиная. Наши отношения были обречены с самого начала. С того дня, как мы вместе рассматривали картину Милле – «Офелия». И мы знали это так же, как и я знал, что должен её отпустить. Я просто обязан был всё прекратить! Боже, я разрушал счастливую жизнь своей возлюбленной ради наших отношений. Да, я эгоистично думал, что вместе мы будем счастливы, я позволял ей убеждать меня в этом, гася мой разум и давая волю чувствам. Но сейчас я всё видел с кристальной ясностью и понимал – вот она наша развилка – наше расставание. У меня не было выбора с самого начала – я должен спасти её. Смотря на гуля, что держит Марию, я внутренне усмехнулся, видя его напряжённость во взоре – кажется, он до конца не верит, что я дам согласие, хотя оно стало очевидным с первых минут моего пребывания в комнате. Жизнь Марии – для меня всё. И если для того, чтобы она жила мне придётся стать монстром – что же, я согласен на это. И пусть бог покарает меня и отправит после смерти в ад – это моё решение, мой выбор – ведь в нём заключается её спасение.
– Я согласен, – просто сказал я, чувствуя, как огромное напряжение растворяется во мне, оставляя после себя чувство лёгкости и немного сожаления.
– Ты серьёзно? – яркий свет озарил его лицо, Логан обрадовался моим словам, но всё ещё сохранял настороженность, – учти, назад дороги не будет.
– А разве ты дал мне выбор? – с сарказмом протянул я, делая к ним шаг, – Мария для меня всё и тут ты предлагаешь мою жизнь в обмен на её. Ты должен понимать, что с её смертью умру и я.
Мне показалось странным та светлая улыбка, что промелькнула на его лице. Он был не просто рад моему согласию – сейчас он буквально торжествовал, слушая меня.
– Тогда я рад, что ты согласен. Уверяю тебя, мальчик, ты не пожалеешь об этом.
– Не поверишь, но я уже сожалею, – не сводя мрачного взгляда с девушки, ответил я, – отпусти Марию – тебе она уже не нужна. Ты получил меня.
– О! Ты прав, – усмехнулся он, возвращая девушку на диван.
– Можно я поцелую её на прощание? – тихо спросил я.
– Да-да, конечно, в конце концов – вы видитесь в последний раз – ответил он, делая пригласительный жест, – только без глупостей, хорошо?
– Разумеется, – кивнул я и подошёл к дивану.
Лицо Марии в этот момент было безмятежным. Она спала глубоким, ровным сном, ничто не тревожило мою девочку, не беспокоило. Я провёл рукой по её шелковистым волосам, а затем поднёс их к носу, вдыхая такой родной, нежный запах персиков. Боже, поверить не могу, что всё это в последний раз, что я больше никогда не прикоснусь к ней, никогда не испытаю счастья близости, тепла. Мы никогда больше не будем петь песни, смотреть фильмы, смеяться, дурачиться, шутить. Наша главная именная шутка останется в прошлом, как и наши песни, наша картина, наша жизнь. Всему пришёл конец, и