Мерзкие раввины стр. 137
содержании расовой теории, которая в своих построениях идет не от фактов к оценкам, а от оценок к искажению фактов. Бесполезно выдвигать разумные доводы против фашиста, который нарцисстически убежден в величайшем превосходстве своего германского духа только потому, что он оперирует иррациональными чувствами, а не доводами разума. Поэтому попытки доказать фашисту, что негры и итальянцы не стоят «ниже» германцев в расовом отношении, обречены на неудачу. Он ощущает, что «выше», вот и все.
Расовую теорию можно опровергнуть только путем выявления ее иррациональных целей. При этом выделяются две основные цели: выражение определенных бессознательных и эмоциональных потоков, существующих в психике человека с националистической ориентацией, и утаивание определенных психических тенденций.
Вспомним, что в гитлеровской Германии законодательно были запрещены браки с неарийцами — евреями, неграми, и цыганами. В еврейской общине аналогичное, только теперь для евреев, было табуировано религиозной традицией. И в том, и в другом случае провозглашалось, что целью подобных действий является сохранение в данном этносе особого набора положительных качеств или определённого ему свыше предназначения. Всё перечисленное как раз и является сердцевиной расовой концепции, впервые сформулированной французом Ж. Гобино в середине 19‑го века. Кстати, претворение в жизнь расовых концепций в гитлеровской Германии не являлось основным содержанием её внутренней политики.
Скорее это был один из политтехнологических проектов по консолидации нации, который очень скоро выродился в весьма дорогостоящее и губительное для репутации мероприятие, без которого, в принципе, Германия вполне могла бы обойтись. Иное значение требование самозаточения в пределах общины имело для рассеянного еврейского этноса, руководители которого не могли пользоваться для сохранения своей власти традиционными механизмами государственного принуждения и поэтому прибегли к религиозным запретам.
Для физического здоровья еврейской нации эти нормы сыграли исключительно негативную роль. Как отмечали авторы первых статистических исследований в Европе во второй половине 19‑го века, среди еврейского населения количество больных тяжёлыми психическими расстройствами в 6–8 раз превышало средние показатели по всему населению в целом. Совершенно ужасающий размах приобрело вырождение среди членов кагалов, находившихся на территориях, отошедших России после 2‑го и 3‑го раздела Польши.
В своём «Мнении» Гавриил Державин, посланный императором Павлом для обследования причин разразившегося на вновь приобретённых землях чудовищного голода, среди прочего писал об ужасном впечатление, которое произвело на него огромное количество людей с уродствами, которых он встречал в еврейских местечках. По иронии судьбы своему неисчезновению еврейская община обязана не столько установленным в ней ограничительным правилам, сколько тому, что члены этой общины указанные правила систематически нарушали, препятствуя вырождению путём смешения крови с «неизбранными».
Другим примером очевидного еврейского расизма многие считают недопущение в Израиль эмигрантов, не могущих доказать своё еврейское происхождение. Что бы ни говорилось в оправдание этой меры, сама по себе она абсолютно уникальна. Нет в мире ни одного государства, иммиграционная политика которого основывалась бы на соображениях чистоты расы. Поэтому все разговоры о каком–то особом расизме в отношении евреев люди воспринимают как типичное фарисейство. Кстати, фарисеи тоже были евреями.
Но речь, в конечном выводе, идет не о абсурдности любых расистских теорий. Речь о поведении нынешнего правительства Израиля, осмелившего озвучить откровенно фашистскую идеологию.
Давнюю тревогу вызывает беспомощность в этой стране светской власти. Вот недавний пример: «Главный сефардский раввин Шломо Амар отверг просьбу министра просвещения Гидеона Саара о