Между адом и раем стр. 57
сочувствие и общение.
Она подняла корзинку над головой.
– Осторожно, там гречишные лепешки.
Она дала ему одну, он пожевал и проглотил.
– Который час? Нам надо идти.
– Мы же сегодня отдыхаем. Забыл? – Она встала и налила воды из железной кастрюльки, чтобы заварить чай.
– Мы не можем отдыхать. – Он скинул ноги с кровати и уставился на свои кальсоны.
– Мы не может не отдыхать. Говорят, что мужчины – ужасные пациенты, а мужчины-врачи – худшие из них.
– Я не помню, чтобы снимал брюки, – нахмурился Ричард.
Она дала ему кружку чая.
– А ты их и не снимал. Это сделала я.
– Тогда ты должна их и надеть. И мы уходим.
– Ричард, я их отдам, когда ты будешь в полном порядке. Может, ты и чувствуешь себя лучше, чем вчера, но выглядишь ужасно. – Но даже при этих спутанных волосах, при этой щетине на подбородке, он не мог выглядеть ужасно. Сандра встала над ним: глаза полузакрыты, кожа бескровна. Она держала чай у его губ, и он отхлебнул. Потом подняла его длинные ноги и уложила обратно на постель.
Он сбросил простыню.
– И что мы будем сегодня делать? Я же не могу валяться.
– Мне надо кое-что починить, а ты лежи. Ты не взял с собой никаких медицинских журналов? Мог бы почитать.
– Они скучные. Они для врачей из тех больниц, где есть диализные установки и прочие прелести. Я делаю другую работу, сама знаешь.
Он закрыл глаза. Да, надо отдохнуть, но это бесило его. Никогда он не станет прописывать пациентам постельный режим так хладнокровно, как раньше. Он боролся с сонливостью. Если он уснет, Сандра снова может уйти и не вернуться.
– Подойди сюда, – попросил Ричард слабым голосом. Он слышал ее шаги.
– Что?
– Не уходи.
– Я здесь. Я не уйду.
Он вздохнул, почувствовал легкий поцелуй на щеке. И заснул.
9
Должно быть, пролетели часы, а может, и дни, когда Мур наконец пришел в себя. За окном виднелось темно-серое небо, а Сандра, подобрав под себя ноги, сидела в углу на лавке под лампой и что-то писала в блокноте. Перо скрипело по бумаге. Этот скрип и потрескивание огня были единственными звуками в маленьком домике.
Голова тяжелая, в горле пересохло, а он лежал и смотрел на нее. Если бы они могли остаться здесь навсегда, забыть о времени, раздать все лекарства, жить просто, выращивать картошку. Мур улыбнулся. Она взглянула на него, подняв глаза от блокнота, и улыбнулась в ответ.
Ему хотелось удержать этот миг навечно: свет лампы на волосах, мягкий овал щеки, медленное движение руки, опускавшей блокнот. Она встала и налила ему чай.
Сладкий, горячий, он смягчил горло.
– Кажется, я спал.
– Кажется, ты спал часов восемь.
Не веря, он покачал головой, а она подала ему чашку со светло-коричневой кашей. Мур снова лег, но все съел.
Сандра улыбнулась.
– А что ты писала?
Она подняла блокнот, придвинула стул к грубому деревянному столу.
– Дневник. Мне многое надо записать.
– А о чем ты пишешь? – Он поставил чашку и привалился к стене.
– Дорога, погода, всякое... Я не должна ничего упустить. А теперь вот