Между-Мир стр. 125
душу, даже… запах цветка.
Хансен медленно и грустно покачал головой.
— Не понимаю я тебя, Лостинг, и вообще не знаю, смогли бы мы друг друга понять.
Так он и качал головой, когда джакари, выпущенная из снаффлера Борна, вонзилась ему в шею.
Кончилось все мгновенно. Руума-Хум завалил парочку, склонившуюся над трупом Джелливана, а топор Борна остановил Кохому, прежде чем великан успел поднять пистолет. Поверженных великанов охотник искромсал, пожалуй, даже мельче, чем это было необходимо. Кровь, вытекавшая из их искромсанных тел, иссякла раньше, нежели его ярость.
Измученный и опустошенный, он подошел и склонился над трупом того, кто был для него самым ненавистным человеком в мире. Руума-Хум стоял рядом с Джелливаном и обнюхивал его. Но никакой надежды для павшего фуркота не было. Они были очень хорошо сложены, но все равно были уязвимы. Луч, выпущенный рукой Логан, прошел сквозь мозг. Тонкая темно-зеленая струйка сочилась из небольшой ранки на лбу и пачкала светло-зеленый мех. Лицо поверженного охотника было искажено болью, вовсе не физической.
— Не везет… Лостингу… не везет… Ты всегда… выигрываешь…
Борн. Всегда… Борн впереди… Лостинга… на слово… на поступок…
Несправедливо… несправедливо. Так много смерти… Зачем?.. Зачем?..
— Ты знаешь, зачем, — неуклюже пробормотал Борн. — Ведь это болезнь. Новый паразит пришел в мир, напал на нас. Чтобы вырезать его… он убил бы Дом. А ты спас Дом, охотник, — голос его надломился.
— Я люблю тебя, брат.
Борн опустился рядом и предался печальным образам, в то время, как Руума-Хум уселся на задние лапы и горевал вместе с плачущим небом. Так они и просидели, пока не пришел новый день и вместе с ним свет. Когда Борн с Руума-Хумом пустились в обратный путь, первая волна никем не обижаемых кабблов, вьюнов и воздушных корней успела сгладить совсем еще недавно острые края вырубки.
Два тела, человека и фуркота, были надежно закреплены на спине Руума-Хума. Конечно, тащить на себе всю дорогу до дома такую ношу
было нелепо, но ни Борну, ни Руума-Хуму и в голову не пришло, что можно вернуться без них. Борн хорошо запомнил последние слова Хансена-вождя, когда он подкрался уже достаточно близко, чтобы убить его, произнесенные той последней ночью под дождем. Слова эти были ложью.
Едва ли великаны осмелятся построить новую станцию где бы то ни было в Мире. По крайней мере, не теперь, после того, как вся их работа была поглощена целиком, без остатка, безмолвно, необъяснимо. А если даже и попытаются, то здесь они не найдут тех наростов, которые ищут. Им даже не удастся установить свое легкое оружие и доставить металлы. Племя проследит за этим. И другие племена будут предупреждены. Весть о них разнесется.
Брайтли Гоу, которая увидела их первой, поприветствовала по возвращении, когда они, еле живые от усталости и изнеможения, ввалились в поселок. Но она недолго пробыла с ними после того, как увидела тело Лостинга. К своему удивлению, Борн понял, что ему это все равно. После этого он спал два дня, а Руума-Хум на день дольше.
Вся история была рассказана Совету.
— Мы сделаем все, чтобы они не пришли. Мы не позволим им больше напустить свою болезнь на Мир, — объявил Сэнд, когда повествование было окончено.
Ридер и Джордан согласились.
Теперь осталось сделать