Мифы коми. От Пармы и небесной охоты до лесной колдуньи Ёмы и подземной чуди стр. 27
лес, но и деревенское пространство представлялось пронизанным тропами нежити (леше туй, лешак туй, бубыля туй, буба туй). Эти тропы можно было обнаружить рано утром по сбитой росе или по особым приметам. Если случайно на такую тропу попадал угол какого-либо строения, то в нем заводилась нечистая сила. Любые ранее освоенные людьми участки окружающего пространства, но позже заброшенные – пашни, дома, хозяйственные постройки, дороги – возвращались нежити и становились страшными, нечистыми местами (шуштöм).
В промысловой традиции все эти представления были многократно усилены или даже зеркально противопоставлены, поскольку лес для охотника был не столько средой обитания представителей «чужого» потустороннего мира, сколько пространством, где человек регулярно соприкасался с ним, каждый раз осваивая и обживая свои угодья, обретая новый иррациональный, мистический опыт. Даже в настоящее время, несмотря на сельскохозяйственную основу деревенской жизни коми, охота во многом определяла доминанты этнического самосознания. Именно с ней в первую очередь связывалось и связывается концептуальное для традиционной культуры коми понятие о «мужском пути» – представление о предназначении и жизненном пути мужчины.
Анимистическое отношение к окружающему миру – Лесу-Воде (Вöр-Ва), в какой-то мере сохраняющееся до настоящего времени, определяло и место, и поведение человека в нем. В космогонических мифах коми присутствовали мотивы появления первочеловека из дерева или рождения его Пармой – тайгой, ставшей ему первым домом. По поверьям коми-зырян, у каждого человека в лесу было «свое собственное дерево» (ас пу), отыскать которое чрезвычайно трудно, разве что наткнувшись на него случайно. После первого же удара топором оно начинало кровоточить и разговаривать человеческим голосом. Сделанные из такого дерева предметы обладали волшебными свойствами. Например, на столе из ас пу различные яства и напитки появлялись сами собой. Легендарный герой-охотник Йиркап сделал из ас пу волшебные лыжи-самоходы.
Также у каждого был «свой собственный цветок» (ас чвет), обладавший магическими свойствами. Показывался этот цветок только раз в жизни, и человек, сумевший его обрести, мог обезопасить себя от всех болезней, несчастий. Распознать ас чвет тоже было трудно: он не имел конкретного вида, времени и места цветения. Сохранились лишь неясные представления о том, что стоит надломить стебель, как вместо сока потечет кровь.
Взаимосвязь жизни леса и человека отразилась в современных эсхатологических представлениях: «Раньше рубили только старые, наиболее пригодные для строительства деревья, и люди умирали только в старости. Потом перед войной, во время лесоповала, стали валить все подряд – сколько в войну погибло и старых, и молодых! А теперь старого леса нет, рубят уже совсем молодой, несозревший лес – вот и умирать стала больше молодежь».
Представления коми о Лесе (Вöр) как о божественной сущности, способной и защитить, и наказать человека, отражались в общепринятых правилах и предписаниях. При входе в лес просили у него разрешения и защиты, при выходе благодарили и оставляли какое-нибудь угощение – горсть собранных ягод, конфетку. В случае пропажи скота в лесу коми-зыряне могли обратиться, принося откупные дары, как к лесному духу-хозяину (вöрса), так и непосредственно к «матушке Лесу-Воде» (Вöр-Ва), или с молитвами к Богородице, обещая отдать «жертву» (например, теленка от пропавшей коровы) в церковную казну.
Согласно этнографическим материалам, отголоски анимистического отношения к природе у коми сохранились до настоящего времени: «Если идешь в лес, надо попросить разрешения Леса-Воды, попросить матушку Лес-Воду, чтобы тебя приняла в лесу». Подобные обращения часто сближались с молитвенными формами: «Господи Лес, пусти меня по лесу прогуляться, ягод набрать, дай мне волю. Лес, пусти меня, храни, чтобы не заблудился. Без молитвы можно и с медведем повстречаться, а так лес не допустит, охраняет тебя».
Лесной дух-хозяинНаименование лесного духа-хозяина – вöрса, вöрись – табуировано, его произнесение считалось равнозначным призванию, поэтому о нем говорили иносказательно. У коми существовал целый ряд описательных терминов, в которых отмечались среда обитания лесного духа и то, что он в лесу является старшим: лесной старик (вöр айка), лесной дядя (вöр дядь, вöрись дядько), лесной дед (вöр пöль). Некоторые наименования подчеркивали какие-либо особенности внешнего облика лесного