Мифы коми. От Пармы и небесной охоты до лесной колдуньи Ёмы и подземной чуди стр. 47
стал с ней жить в берлоге, и от них пошел весь медвежий род. Медведя по анатомическим чертам и поведению часто сравнивали с человеком. Согласно одному из мифологических рассказов коми-пермяков, однажды на свадьбе колдунья превратила молодоженов в медведей, после чего появились эти животные. Обращение свадьбы в медведей и волков – распространенный мотив в фольклоре коми, русских и других народов. Некоторые охотники, согласно быличкам, под шкурой убитых медведей находили узорные пояса, клочья ткани. Так они узнавали, что это был человек, превращенный в зверя.
Доминирующим признаком, отличающим человека от медведя, считалось наличие на руках человека большого, противопоставленного остальным, пальца. Согласно мифу коми-зырян, медведь просил у своего отца Ена дать ему большой палец, но получил отказ с угрозой в противном случае дать собаке лук и стрелы, а человеку – крылья. Близкие варианты этого мифа распространены у манси и хантов, а также у других сибирских народов. По иной версии, медведь обратился с этой просьбой к святому Николаю и получил аналогично аргументированный отказ, но взамен ему было позволено осенью на короткий срок быть в лесу полным хозяином. Этот период – «день любовных похождений медведя» (ош чуалан лун) – в традиции коми-зырян считался с Семен лун (14 сентября) и продолжался три дня (на Верхней Печоре увеличивали срок до недели). Из людей в эти дни в лес шли самые отчаянные, рассчитывающие только на свои силы, поскольку святой Николай их уже не сможет спасти. Охотники считали, что в это время у медведей происходили «свадьбы»: животные собирались в стаи и становились чрезвычайно агрессивными к любому встречному. У коми-пермяков в «день медвежьих гуляний», который приходился на праздник Воздвижения (27 сентября), также остерегались посещать лес. Считалось, что в этот день медведи прощаются друг с другом перед уходом в спячку.
В фольклорной несказочной прозе видное место занимали легенды и былички о колдунах, обладавших способностью превращаться в медведей. Популярен также сюжет о похищении медведем женщин. Он держал их у себя в берлоге, кормил и заботился о них, а потом отпускал (некоторые же убегали сами). Считалось, что нередко медведь жил с похищенной женщиной как с женой, в результате чего у них появлялось потомство. По одной из версий, фольклорный герой Кудым-Ош родился в результате сожительства его матери с медведем. Существовало стойкое убеждение, что беременным женщинам нельзя ходить в лес, потому что медведь способен почувствовать, кого она ожидает: у беременной мальчиком (будущим охотником) разорвет чрево и вырвет плод, беременную же девочкой не тронет.
Медведь считался зверем, наиболее близким к лесному духу-хозяину, нередко – его ипостасью. В некоторых районах мясо медведя считалось нечистым (пеж), поэтому его не употребляли в пищу – вероятно, из-за мифического родства с людьми. Верили, что этот зверь понимает человеческую речь, и если к нему обратиться по-доброму, то он не будет разорять охотничьи кладовые или же возьмет лишь часть добычи, оставив в целости остальное. Существовали специальные обряды, связанные с охотой на медведя. Перед началом охоты в лесу охотники варили в котлах ритуальное блюдо – сладкую кашу из ржаной муки и ставили ее перед промысловой избушкой, чтобы «угостить» медведя и тем самым привлечь удачу. Перед убитым медведем полагалось извиниться, говоря: «Не сердись, так уж тебе суждено». По мнению охотников, в медведя нельзя было стрелять повторно в случае неудачного выстрела, так как тогда, даже при смертельной ране, он оживал. По поверьям, съеденное охотником сердце первого убитого им медведя наделяло его отвагой. Охота на сорокового медведя считалась чрезвычайно опасной, существует немало быличек о «роковом» исходе такой охоты.
В одной из печорских деревень в начале ХХ века этнограф А. С. Сидоров детально записал ритуальный церемониал, принятый во время коллективной охоты на медведя. Подбор участников предстоящей охоты происходил в глубокой тайне, особенно от женщин и детей. Охотник, затеявший это мероприятие, приходил в сумерках к опытным промысловикам и задавал иносказательный вопрос: «Я куда-то собрался идти, ты идешь со мной или нет?» – на который ему давали ответ. На место сбора (опушку леса) охотники приходили в той одежде, в которой получили предложение пойти на охоту. Однако имевшие