Мифы коми. От Пармы и небесной охоты до лесной колдуньи Ёмы и подземной чуди стр. 62
В некоторых диалектах коми языка глаголом «вуджерасьны», «вуджрасьны» («мелькать», «мельтешить», «двигаться как тень») обозначались действия колдунов, направленные на порчу человека и домашних животных.
По поверьям коми, наличие тени отличало человека от нечистой силы, а следовательно, и оберегало его от вредоносного воздействия со стороны представителей иномира. Считалось, например, что обратившихся в человека лешего или Омöля (Куля) можно узнать по отсутствию у них тени. Согласно мифам коми-зырян, Омöль был сотворен разгневанным Еном из собственной тени, которая неотступно преследовала его. Таким образом, различные ипостаси нечистой силы, творцом которой выступил впоследствии Омöль, генетически связаны с потусторонним миром – «миром теней». Тень человека (морт вуджöр) осмыслялась одновременно и как часть самого человека, неразрывно связанная с ним, и как субстанция, которая могла быть отделена, так же как часть его тела (волосы, ногти, выделения) или как одежда, как изображение, отражение человека. Существовала очевидная связь представлений коми о тени-вуджöр с представлениями о душе. В связи с этим интересны поверья о фотографиях. Достаточно широко распространенное негативное отношение к ним мотивировалось представлениями о том, что при фотографировании от человека может отделиться тень, а это неминуемо приведет к его гибели.
Современные коми охотники нередко запрещают фотографировать своих собак – чтобы они не утратили свои способности и не погибли неестественной смертью.
До настоящего времени для коми, проживающих в сельской местности, остается характерным негативное отношение и к фотографированию тела покойного, поскольку в традиционных представлениях любое отражение умершего рассматривается как вероятная угроза для живых. У печорских коми-зырян говорили: «Если умерший оставит в доме свою “тень глаз” (син вуджöр), то вскоре кто-либо умрет». Универсальный обычай завешивать зеркала, когда в доме покойник – чтобы он не отразился и от этого не превратился в нежить, вампира, – имеет ту же генетическую основу. Согласно распространенным поверьям, воздействуя на фотографию, как и на тень человека, можно наслать на него порчу. Для этого фотографию замазывали глиной, поместив ее в устье печи, – «жизнь человека будет истлевать так же, как его фотография». Либо на похоронах незаметно подбрасывали фотокарточку живого человека в могилу.
В традиционной поминальной обрядности у современных коми фотография умершего рассматривается его близкими в качестве одного из возможных каналов связи с потусторонним миром, как зримое воплощение его души. Считается, что по изменяющемуся выражению лица на фотоснимке умершего можно узнать о расположении души усопшего к живым, о ее состоянии и нынешнем месте пребывания. Предполагалось, что после смерти человека его вуджöр (в данном случае в образе фотографии) может лишь некоторое время вести независимое существование от тела. При этом подчеркивается, что фотоснимки умерших особенно быстро бледнеют и тускнеют. Очевидно, что традиционные поверья о фотографии как о тени-вуджöр человека смыкаются с представлениями об орте (душе-двойнике).
Согласно сведениям рубежа XX–XXI веков, коми-пермяцкие знахарки умели навредить колдуну, наславшему на человека порчу, воткнув в его изображение острый предмет. Фигура колдуна-обидчика появлялась в кольце, которое вместе с золой опускали в стакан с заговоренной водой, как в святочных гаданиях.
Счастье (шуд), как и горе (шог), у коми представлялось некой субстанцией, которой можно наделить человека, которую можно передать, подарить или отнять. Также существовало понятие родового, коллективного «счастья». Считалось, что личный шуд человек получал со вступлением в зрелость, до этого он пользовался родовым. Соблюдали запреты, связанные с приобретением или отдачей счастья, предохранявшие от его потери. Например, нельзя было брать деньги или вещи у человека, отправляющегося в дорогу, у участника обряда (особенно у невесты), именинника, так как вместе с вещью они могли подарить свое счастье. Воспрещалось перебегать дорогу идущему, чтобы не украсть его шуд. «Счастье» родного дома (горсточку земли из голбца) брали с собой в дорогу как оберег.
Близкие представления о родовой доле, которая дается человеку от матери, и коллективной