Библиотека

Мифы Первой мировой стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

и России, грозившей им на суше, Англия не раз пыталась заручиться поддержкой Германии. В июле—августе 1895 г. будущий премьер–министр Солсбери, находясь в оппозиции, предлагал ведущим европейским странам раздел Турции, которая находилась в глубо­ком кризисе. Но практически все государства опасались, что реализация такого предложения вызовет полный крах имевшихся союзов и общую войну с Британией в роли арбитра. Германия также подозревала, что такой раздел уменьшит потребность Британии в Тройственном союзе и больше усилит Россию, чем Германию.

В 1898 г. одновременно с очередным ухудшением англо–французских и англо–рус­ских отношений уже министр колоний Джозеф Чемберлен снова предложил союз Гер­манской империи на почве раздела колониальных владений Португалии, а в 1899 г. — уступки в Самоа и Марокко. Уже после окончания Первой мировой немецкие политики сожалели об упущенной тогда возможности, считая, что ничего хуже ситуации 1918—1919 гг. с Германией произойти не могло. Но в 1898—1899 гг. союз с Британией означал неминуемое превращение Германии в «английского солдата на континенте», а война с Францией и Россией становилась вопросом времени. Поэтому император Виль­гельм и канцлер Бюлов в конце концов отвергли и это предложение. Возможно, они полагали, что будущее Германии и так блестяще, а Британия никогда не сможет пой­ти на компромисс с Францией и Россией, будучи и дальше заинтересована в союзе именно с Германией, предлагая еще более выгодные условия. Также было отвергнуто и предложение 1900 г. о совместной политике в Китае против усиливающейся там России.

27 декабря 1899 г. между немецким концерном Сименса и турецким правительством была заключена концессия на постройку Багдадской железной дороги. Прямая же­лезная дорога к Константинополю и Багдаду вместе с ответвлениями фактически де­лала немцев хозяевами всех азиатских владений Турции, грозила «жемчужине Бри­танской империи» — Индии, одновременно угрожая Египту и Суэцу, причем на суше, там, где Британия заметно уступала Германии.

Но тем временем на юге Африки шла трудная вторая Англо–бурская война, первона­чальные успехи буров вызывали бурное одобрение в Европе. Учитывая натянутые от­ношения с Францией и Россией, идти на обострение еще и с Германией было преж­девременно. В конечном итоге Британская империя смогла победить буров и оказа­лась перед выбором, кто из ее конкурентов теперь сможет стать наиболее выгодным союзником против других. Германия, активно строящая сначала торговый, а потом и военный флот, виделась все более и более опасным соперником. Ирония судьбы — Германия тогда даже и не мечтала о полной победе над Англией. Германия желала создания самостоятельной колониальной империи. Такая империя давала, прежде всего собственные источники сырья и продовольствия (составлявшие 4/5 импорта), с которыми Америка, английские колонии и Россия уже не смогли бы «единым росчерком пера» задушить целые отрасли германской промышленности. Менее важными, но все же существенными были бы рынки сбыта, сравнимые по покупательной способности с ан­глийскими или французскими колониями, причем монопольные. И, в–третьих, Германия получала бы военные опорные пункты для дальнейшей экспансии. Военный флот, кото­рый должен был выполнять сугубо политическую роль, делая войну Англии с Германи­ей слишком затратной ввиду больших жертв, наоборот, стимулировал все большую гонку морских вооружений. Даже в послевоенных мемуарах кайзер Вильгельм одновре­менно отстаивал оборонительный характер германского флота и мечтал о сокрушении им флота британского.

После Фашоды Франция, осознавая свою слабость на море против английского фло­та, уже не хотела бросать новый вызов Англии, куда

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.