Мийол-ученик 2 стр. 9
бух! Ну, свернул шею. Насмерть. Другой плотник отошёл полгода как: выпил настойки домашней, да только, видать, о том разе она на чём-то не том настояна была, потому помер. А третий незадолго перед тем жену свою приревновал. Торговец спрашивает: ну, приревновал – и что? Пацанёнок ему: а то, что сперва её убил, потом затосковал, потому как любил очень сильно. Потосковал он, потосковал, да и повесился. Достали из петли уже холодным.
Переведя дух, призыватель продолжил:
– Ладно, говорит торговец, пусть даже не настоящий плотник, но хоть кто-то, умеющий по дереву работать, у вас тут есть? А в ответ: ну, был один дедок, да только в позатом году ослеп и к работе уже не пригоден. Ещё вон в том дому дядька рукастый жил, всякое умел делать, но как старшую дочь затеял замуж выдавать, так прямо с дочкой, мужем её и половиной гостей на радостях сгорел в пожаре. А ещё один мастеровитый мужик по прозвищу Борода – здоровый такой, плечи во, кулачищи ого – спьяну купаться полез и утоп, не успели вытащить. Друг у него был, тоже довольно умелый, хотя попроще, правда. Но он ещё раньше того помер. Как помер? – спрашивает торговец, у которого уже не просто холодок вдоль хребта гуляет, а прям нутро начинает крутить. Пацанёнок ему: да просто всё. Не поделил с Бородой полюбовницу, тот его и придушил. А вон тот дом видите? Там хороший мастер жил, правда, больше по камню, но и с деревом мог управиться. Вот только ученик ему попался бестолковый да ленивый, мастер его как только не гонял: и рукой учил, и ногой учил, и даже палкой суковатой – ан всё наука не впрок. Как-то раз притомился учить, задремал, а ученик ему молотком голову проломил. Как есть скот неблагодарный. Ну, мы всем опчеством того ученика, конечно, судили, руки-ноги поломали, а потом на костёр сволокли и спалили заживо, да только мастера-от ужо не вернёшь.
– Дикие люди, – буркнул, впечатлённый, эн-Слиррен.
– Но кого всего жальче, – продолжал Мийол, – так это Кривоноса. А с ним что не так? – спросил торговец. Занозу посадил, говорит пацанёнок. Занозу? Да, занозу. Вот ток ранка от неё воспалилась, скоро всю кисть раздуло, пришлось отсечь. А без руки-то Кривонос каков работник? Только и может, что горе своё заливать, скоро до горячки допьётся. Да вон же он идёт, пьянь мордатая. Торговец поворотился в ту сторону, куда пацанёнок указывал – и верно: идёт там мужик вида уродского, с красным, набок свороченным носом и без правой руки, притом заезженный, что ящер некормленый: на ходу шатается. Наверно, и вовсе упал бы, если б его с двух сторон не подпирали здоровенные, ликом страшные бабищи, причём ещё двое таких же следом шагают. А Кривонос так и норовит вырваться, бормочет что-то – но нет, не выходит. Бабищи держат, что тиски винтовые. Тут этот калека увидел торговца, да как взвоет: отлипните уже от меня! Вон, его лучше держите, а то опять выйдет, как в тот раз! Бабищи вперёд посмотрели, переглянулись, те, что позади шли, взялись вперёд выдвигаться… да только куда там. Торговец уже вовсю оттуда удирал, как зельем смазанный. Вспомнил, что