Миллиарды и миллиарды: Размышления о жизни и смерти на рубеже тысячелетий стр. 62
Китае делает более жарким климат Аргентины. Хлорфторуглерод из кондиционера в канадской провинции Ньюфаундленд грозит раком кожи жителю Новой Зеландии. Болезни стремительно распространяются по планете, проникая в самые глухие уголки, и требуют совместных усилий медиков всего мира. То, что атомная война или падение астероида затронут всех, самоочевидно. Нравится нам это или нет, мы, люди, неразрывно связаны друг с другом, а также с другими животными и растениями Земли. Наши жизни переплетены.
Нам не даровано инстинктивное знание о том, как сделать наш техномир безопасной сбалансированной экосистемой. Значит, мы обязаны добыть это знание. Нужно больше научных исследований и больше технологических ограничений. Едва ли некий Верховный Экокомиссар спустится с небес и выправит наши косяки. Это наше с вами дело.
И дело это посильное. Птицы, которых мы считаем безмозглыми тварями, знают, что не нужно гадить рядом с гнездом. Креветки, с мозгом не больше пылинки, тоже это знают. И водоросли. И одноклеточные. Пора усвоить это и нам.
Глава 8Человек и среда обитания: Разумная осторожностьЧтоб новый не был горем омрачен –
Изъяны мира прежнего учтем.
В сумерки бывает момент, когда инверсионный след самолета в вышине кажется розовым. При ясной погоде эта розовая полоса на фоне гаснущей голубизны удивительно красива. Солнце уже закатилось, и его убежище отмечено красочным заревом над горизонтом. Но самолет летит настолько высоко, что его пассажирам солнце еще видно – тускнеющее, готовое закатиться светило. Водяной пар, вылетающий из двигателей, мгновенно конденсируется. На больших высотах температуры сильно ниже нуля, и каждый двигатель оставляет узкое, вытянутое в линию облако, подсвеченное красными лучами заходящего солнца.
Иногда инверсионные следы нескольких самолетов исчерчивают небо своеобразными письменами. При сильном ветре их быстро разносит в стороны, и каллиграфическая линия превращается в размытое бесформенное нечто, тающее на глазах. Если присмотреться к начальной точке следа, часто можно увидеть его крохотный источник. Большинство людей не различают крылья и двигатели, им
видна лишь движущаяся точка, чуть впереди белой полосы, неким чудом ее порождающая.
Становится темнее, и вы замечаете, что точка светится. Это яркий белый свет, иногда сопровождающийся вспышками красного, зеленого или обоих цветов.
Порой я представляю себя охотником-собирателем – или собственным дедушкой, когда он был ребенком. Вот я смотрю в небо и наблюдаю эти невероятные футуристические чудеса. Человек давно живет на Земле, но только в XX в. сумел освоиться в небе. Воздушное сообщение над северной частью штата Нью-Йорк, где я живу, безусловно, интенсивнее, чем во многих других местах. Но едва ли на всей Земле найдется уголок, где невозможно хотя бы изредка, подняв голову, увидеть таинственные письмена наших машин, летающих в небесах, прежде считавшихся недоступной вотчиной бога. Мы достигли феноменального технологического уровня, к которому, положа руку на сердце, сами оказались не готовы в интеллектуальном или эмоциональном отношении.
Чуть позже, когда на небе загораются звезды, среди них также можно заметить движущийся огонек, порой очень яркий. Он то светит равномерно, то подмигивает, иногда сразу двумя «глазами». За такими летящими огоньками не видно ничего похожего на хвост кометы. В иные моменты 10–20 % «звезд» над моей головой в действительности являются творениями рук человеческих. Они, можно сказать, рядом, но их нетрудно спутать с удаленными на чудовищные расстояния чужими светилами. Значительно