Миллион черных роз стр. 30
держался за кобуру…
Но когда Аветисов вытряхнул из мешка все его содержимое, оказалось, что в нем не было ничего страшного — всего лишь грязный детский полосатый матрасик с корявой чернильной надписью «ноги» на одном конце, напоминание о детсадовском комфорте советских времен.
— Это все, — растерянно произнес Николай Афанасьевич, разогнувшись и оглядев рассыпанную по дороге груду тряпья.
— Все? — возмущенно повторил сержант. — А зачем вы эту дрянь везли?
— Да не мое это! — в который раз повторил Аветисов. — Это ее мешок!
— Ее? — снова, как попугай, повторил сержант. — Кого это — ее?
— Да пассажирки! Я ее подсадил, а она сказала, что в мешке кабанчик, все уши про него прожужжала…
— Та-ак! Значит, гражданин Аветисов, частным извозом подрабатываем? А налоги, конечно, не платим?
— Да ничем я не подрабатываю! — простонал Аветисов чуть ли не со слезами в голосе. — Что с нее возьмешь? Пожалел, что стоит на морозе, и подсадил…
— Пожалели, значит… — проговорил сержант, медленно обходя машину, — а кого это вы интересно пожалели? Где ваша пассажирка?
— Как — где? — холодея, переспросил Николай Афанасьевич. — Ясно где, в машине, на переднем сиденье…
— Да? — с веселой злостью проговорил гаишник. — И где же? Я ее лично не вижу!
Аветисов догнал сержанта и уставился на переднее сиденье, где несколько минут назад сидела румяная деревенская
болтушка.
Сейчас в машине никого не было.
— Но она была! Она сидела! — потерянно бубнил Аветисов. — Я ее подсадил… Да вы же сами ее видели…
— Я лично никого, кроме вас, в машине не видел, — немедленно отрекся сержант Снегиренко, — а если у вас случаются зрительные галлюцинации, то вам нельзя управлять транспортными средствами.
— Но мешок…
— Вот и я удивляюсь — зачем вам этот мешок с обносками… Ладно, на первый раз можете быть свободны, — сержант небрежно приложил руку к шапке и отступил в сторону, — но я вам лично очень советую обратиться к врачу. По месту жительства.
Аветисов сел за руль и торопливо включил зажигание. Едва мотор заработал, он помчался прочь, нервно оглядываясь на странного постового.
И только отъехав на несколько километров и отдышавшись, он съехал на обочину, заглушил мотор и поспешно снял подушку с заднего сиденья.
Его самые худшие подозрения оправдались. Тайник под задним сиденьем был пуст. Папка пропала.
Лола отправилась в ванну снимать жизнерадостный деревенский грим.
— А что, — сказал Маркиз, провожая ее взглядом, — может, так и будешь ходить? Тебе идет! Этакая свежесть, кровь с молоком…
— Отвяжись! Меня в таком виде Аскольд презирать будет! Посмотри, как он взъерошился — как при встрече с доберманом! — и Лола захлопнула за собой дверь ванной комнаты.
Леня положил пластиковую папку на стол и осторожно развязал тесемки.
Внутри лежало несколько листков бумаги, покрытых отпечатанными на принтере рядами цифр, и тонкий полиэтиленовый конверт с обычной компьютерной дискетой.
Интуиция у Маркиза была очень развита. Если бы не она, вряд ли Леня достиг бы таких успехов в своей непростой и чрезвычайно опасной профессии. Больше того, если бы не интуиция, он вряд ли дожил бы до зрелых лет — не раз ему приходилось балансировать на лезвии бритвы, и только интуиция спасала его от падения в пропасть.
Вот и сейчас интуиция в полный голос кричала ему, что он должен делать. А поскольку Леня привык