Миллион черных роз стр. 57
сказал, что вызову вас! Подождите в коридоре!
Лола изнывала в коридоре еще томительных полчаса, после чего Аветисов вышел, красный как рак, бормоча какие-то ругательства. Он собирался было хлопнуть дверью, но опомнился и аккуратно прикрыл ее, после чего устремился по коридору, размахивая пропуском.
— Чижова, зайдите! — послышалось из кабинета.
— Ну что, Ольга Николаевна, — необычайно ласково начал следователь, — есть у меня для вас новости…
— Хорошие? — спросила Лола, но тут же поняла, что сморозила глупость — от этого следователя ей хороших новостей ждать не приходится.
— Как посмотреть, — Крачкин выглядел оживленным и довольным, — экспертиза показала, что пальчики на шпаге — ваши…
«И это он называет хорошими новостями! — мысленно возопила Лола. — Ну и тип! Я не убивала несчастную Валерию, но этого человека проколола бы шпагой не раздумывая…»
— А на змейке? — спросила она. — На брошке Валерии Борисовны Кликунец, той самой пресловутой бриллиантовой змейке, которую нашли у меня в гримерной, тоже мои отпечатки пальцев?
Следователь Крачкин поглядел на нее с тихой укоризной, как ребенок, которому испортили праздник.
— Нет, на брошке ваших отпечатков нету. Там следы пальцев только самой Кликунец и то смазанные, — неохотно признал он. — Но это ничего не значит, вы могли быть в перчатках. Или взять брошку носовым платком, например.
— Для чего взять? Чтобы положить ее в свой собственный ящик? — Лола едва сдерживалась. — И я вам скажу про эту шпагу. Шпага эта из театрального реквизита, я неоднократно брала ее в руки. В четвертом акте «Двенадцатой ночи» я фехтую с герцогом. Так что мои отпечатки просто обязаны быть на ручке шпаги, было бы странно, если бы их там не было.
— Возможно, — протянул следователь, — очень возможно. Но как-то все сходится вокруг вас — и шпага, и брошка, и отношения с потерпевшей… И коллеги о вас не слишком высокого мнения… Опять же улики…
Лола просто задохнулась от возмущения.
— Улики! Да какие это улики! Они все до единой сомнительные! А сомнение, да будет вам известно, во всех случаях должно толковаться в пользу обвиняемого… то есть подозреваемого…
— Если бы я не сомневался, вы бы, гражданка Чижова, уже давно в камере сидели, — неожиданно выдал Крачкин.
— Что? — опешила Лола.
— А что? Ведь произошло убийство, серьезное преступление.
— Но я-то ее не убивала! — кипятилась Лола.
— Разберемся! — пообещал следователь, но у Лолы не было к нему веры.
Она вышла из кабинета следователя в смятении чувств. Положа руку на сердце, будь она на месте Крачкина, она тоже склонна была бы доверять уликам. А то, что она на самом деле не убивала Валерию — разве это так уж важно?
А если еще всплывет история с Аветисовым… конечно, сам он очень не заинтересован в огласке, но любая случайная на первый взгляд связь с покойной Валерией может в глазах следствия превратиться в серьезный мотив…
Лола вышла из подъезда и направилась к своей машине, припаркованной метрах в сорока. Автомобили вдоль тротуара были наставлены так плотно, что втиснуть еще один не представлялось никакой возможности, а к управлению подъехал навороченный джип «Гранд чероки».
Джип проехал вдоль ряда плотно упакованных машин и, не найдя достаточного места для парковки, его водитель решил не ждать милостей от природы. Подкатив к Лолиной зеленой «Тойоте», он подтолкнул ее никелированной