Миллион черных роз стр. 62
ничего не сказала.
— Возможно, с вами мне повезет больше, — продолжал капитан.
— Возможно, — согласилась Корделия Павловна. Злословить о коллегах было не в ее правилах.
— Убийство произошло позавчера, вы, верно, уже знаете подробности.
Старуха молча кивнула.
— И вы дежурили накануне вечером…
— Не только вечером, но и весь день, — прервала она капитана, — у нас так положено, смена по двенадцать часов, начинаем в одиннадцать утра. Заканчиваем в одиннадцать или полдвенадцатого вечера. Потом приходит ночной сторож, он запирает все двери и спит где-то там…
— Валерия Кликунец была накануне в театре?
— Была, разумеется, она редко пропускала спектакли.
— И вы помните, когда и с кем она ушла?
— Очень хорошо помню, потому что она ко мне специально подошла. Она, видите ли, потеряла свою брошку.
— Что? — капитан вскочил со стула.
— Сядьте, пожалуйста, — слегка поморщилась Корделия Павловна и добавила учительским голосом: — Я повторю, если вы не поняли. Покойная Валерия Борисовна обратилась ко мне с просьбой. Она, дескать, потеряла свою брошку, так что если кто-то найдет и принесет, то пускай оставит ее у меня, она назавтра заберет.
— Она была расстроена, что потеряла такую дорогую вещь?
— Нет, выглядела она совершенно спокойно. А когда я выразила сомнение в том, что брошку ей вернут — люди-то ведь разные, не все честные, она так рассмеялась и сказала, что вещь эксклюзивная, продать ее не будет никакой возможности, так что умный человек это поймет и вернет брошку, а глупый обязательно попадется.
— Ну и ну, — поразился капитан. — Значит, на следующее утро брошки при ней не было…
— И не могло быть, — невозмутимо ответила старуха. — Видите ли, покойная одевалась всегда с большим вкусом. По моим наблюдениям драгоценностей у нее было очень много, но никогда она не носила лишнее. Это ведь только малокультурные люди считают, что чем больше золота и дорогих камней на пальцах, шее и в ушах, тем больше окружающие будут им завидовать и уважать, — старуха снова заговорила учительским голосом. —
С Валерией Борисовной такого никогда не случалось. Драгоценности она носила только к вечернему туалету. А днем одевалась хоть и элегантно, но просто. Во что, например, она была одета в то трагическое утро позавчера?
— Ну, — вспомнил капитан, — черные брюки, черный тонкий свитер… сверху, кажется, жакет…
— Серый, мягкого трикотажа… — добавила старуха, — ну сами посудите, можно к такому костюму носить бриллиантовую брошь?
— Да уж, — буркнул капитан, — но тогда это совершенно меняет дело.
— Я знаю, что брошку нашли в столе у Ольги Чижовой, — добавила старуха, — и скажу вам, что наверняка ее подбросили недоброжелатели. Просто нашла какая-нибудь злобная завистливая баба и подбросила ей в стол. Сделать гадость — большая радость, так ведь говорят, верно?
— Верно, — пробормотал капитан, — спасибо, Корделия Павловна, вы мне очень помогли. Жаль, что позавчера вас не было дома, ведь вам звонили… и вчера тоже…
— Ну, молодой человек! — старуха рассмеялась. — В моем возрасте уже нечего стыдиться, когда не ночуешь дома. Так что могу признаться: навещала приятельницу, да так два дня у нее и прожила. Домой мне не к кому торопиться…
Капитан развернулся и направился не в театр, а в управление. Следовало срочно сообщить о брошке следователю. Одна улика против Чижовой считай, что устранена. Кто бы ни подбросил ей брошку — убийца или «друг»