Миллион и один день каникул. Гум-Гам стр. 38
слушали рассказ Митина о мамонте, испортили тридцать шесть замков в четвертом подъезде. Причем они не скрывали своих планов — на каждой двери висела записка с кривыми буквами: «Замок испорчен». И подпись: «Разбойники». Вещественное доказательство — кипу записок — собрал Митин. Он показал их всем родителям и выяснил, что это писал Мишка.
— Вот как — разбойники! — говорил красный от возмущения дядя Захар и грозно смотрел на сыновей. — Ну, что теперь делать?
«Разбойники» молчали. Они уже во всем признались. Лишь не могли толком объяснить, как испортили столько замков.
— Записки писали — да, пугать — пугали, а замков не трогали! твердили в один голос близнецы.
Однако ни один ключ не мог открыть замок. Тридцать шесть дверей ждали, когда их отомкнут.
— Зачем вы это сделали? — спросил дядя Захар.
— А зачем они нужны — замки? — вмешался Максим. — Только мешают.
— Да, зачем? — робко поддакнул Мишка.
— Зачем? — тонким голосом спросил Сергей.
Митин стал объяснять, зачем нужны замки. Вопервых, на свете еще не перевелись жулики. Во-вторых… Тут Митин замолчал и больше ничего не мог сказать. И другие взрослые задумались, вспоминая, зачем нужны замки.
Зато ребятам было что сказать. Во-первых, теряются ключи. Во-вторых, если замок тугой, зря тратишь силы. В-третьих, замки ломаются. В-четвертых, человек, пока не вырастет, не может достать до звонка. В-пятых, звонки будят грудных детей. Вшестых, если в квартире глухая бабушка, никогда не дозвонишься до приятеля. В-седьмых, разрушается дружба. В-восьмых…
Но вот пришел слесарь, и жильцы заволновались. Кому первому ломать дверь? У каждого были срочные дела: кто хотел обедать, кто собирался в кино, кто спешил смотреть по телевизору футбол. А старуха Митина вдруг вспомнила, что она варила суп, а газ не выключила, и теперь неизвестно, что с этой кастрюлей, и вообще в квартире, может, пожар.
— Да-а, — раздумчиво сказал слесарь, — тут работы часов на пять.
И опять жильцы заволновались, а дядя Захар покраснел еще больше, погрозил сыновьям кулаком и побежал в магазин покупать тридцать шесть новых замков.
Сергей и Мишка облегченно вздохнули, переглянулись, выскользнули из толпы.
— Ребята, — позвал их Максим, — бежим в беседку, что я вам расскажу…
Сергей и Мишка — приятели Максима, братьяблизнецы. Каждому из них по семь лет два месяца и тринадцать дней; разумеется, точный счет действителен только сегодня, а завтра оба брата будут на день старше. Говорят, все близнецы похожи друг на друга, но Сергей и Мишка, вероятно, исключение из общего правила. У Сергея глаза голубые, у Мишки — зеленые. Сергей тощий и бледный.
Мишка, наоборот, упитанный. Сергей любит все ломать, он даже ухитрился отодрать две клавиши от пианино. Мишка при взрослых ничего не ломает и прилежно учится музыке. Словом, как говорит дядя Захар, один сын у него положительный, другой отрицательный. Вернее, говорил до сегодняшнего дня. Неизвестно, что он скажет после истории с замками.
И сами виновники происшествия никак не могли выяснить, кто из них положительный, кто отрицательный. Пока Максим рассказывал приятелям, как он встретился с Гум-гамом, братья то и дело перебивали его.
— Это ты придумал писать записочки! — говорил Мишка.
— А ты зато писал, — вспоминал Сергей.
— Ты первый наклеил на сто вторую