Миллионы Стрэттон-парка стр. 9
старый экземпляр. Триста лет, по самой скромной оценке. «Он переживет всех нас», — сказал он. Вечная сила дерева, казалось, внушала мне покой. А когда каждый из сыновей узнал, что станет хозяином собственной отдельной комнаты, то все возражения рассеялись как дым.
Аманда повторила:
— Что повлияло на твое решение?
Я ответил:
— Дуб.
— Что?
— Здравый смысл, — поправился я, и это ее удовлетворило.
В среду я получил два важных письма. В первом, от Оксфордского районного совета, содержался отказ принять мое предложение касательно получения разрешения на реставрационные работы в особняке с растущей в гостиной березой. Я позвонил поинтересоваться, почему мне отказано, ведь мое третье предложение, казалось, устроило всех и получило официальное одобрение. Теперь они пришли к заключению, сказал мне не терпящий возражений голос, что особняк следует восстанавливать как одно жилище, а не делить его на два или четыре дома поменьше, как предлагал я. Может быть, я захочу представить пересмотренный проект. К сожалению, нет, я этого делать не буду, сказал я. Забудьте об этом. Я позвонил хозяину особняка и сказал, что больше не являюсь потенциальным покупателем, что привело его в неописуемую ярость, что и следовало ожидать, но разрешение на проектирование было первым условием покупки.
Вздохнув, я повесил трубку и выкинул труд трех месяцев в мусорный ящик. А
если точнее и буквальнее, то швырнул обратно в ящик моего письменного стола.
Второе письмо было от адвоката, представляющего семейство Стрэттонов. Меня приглашали на чрезвычайное собрание держателей акций Стрэттон-Парка, которое должно было состояться на следующей неделе.
Я позвонил адвокату.
— Меня ждут? — поинтересовался я.
— Ничего не могу сказать, мистер Моррис. Но, поскольку вы акционер, они должны были уведомить вас о собрании.
— Ну, и что вы думаете по этому поводу?
— Решение принимает только сам акционер, значит, это на ваше усмотрение, мистер Моррис.
Голос звучал очень осторожно и ни к чему не обязывающе, мол, ничем помочь не могу.
Я спросил, имеют ли мои акции право голоса.
— Да, имеют. Каждая акция имеет один голос.
В пятницу я объехал все школы, так как заканчивалась четверть, и забрал мальчиков на пасхальные каникулы: Кристофера, Тоби, Эдуарда, Элана и Нила.
Все они хотели знать одно и то же: что я запланировал для них на каникулы?
— Завтра, — спокойно объявил я, — мы идем смотреть на гонки.
— Автомобильные? — с надеждой спросил Кристофер.
— Конские.
Всеобщее разочарование.
— А на следующей неделе… на поиск развалин.
Гробовое молчание продолжалось всю дорогу до дома.
— Если я не найду еще одной замечательной развалины, нам придется продать этот дом, — подвел я черту, останавливаясь у дверей своего замечательного амбара. — Выбирайте.
Эти слова протрезвили их.
— Почему ты не можешь найти себе настоящей работы? — Я воспринял эту реплику как неохотное одобрение предложенной программы. Я всегда объяснял им, откуда берутся деньги на еду и одежду, велосипеды и тому подобное, и поскольку они не могли пожаловаться на существенные стеснения, то бесконечно верили в развалины и без всякой подсказки с моей стороны всегда немедленно сообщали о любой находке.
Получив отрицательный ответ относительно особняка, я просмотрел пачку ответов на рекламу, которую поместил в «Спектейторе» три месяца назад: «Требуется нежилое здание. Любое, от замка до коровника».
Я навел справки о нескольких интересных предложениях, чтобы увериться, что они