Милосердие палача стр. 106
И получалось: пока были вдали от них – справляюсь, а приблизились – струсили.
Морев понял, что, несмотря ни на какие его увещевания, они не откажутся от поездки в Бердянск. Он исчез и вскоре привел с собой незаметного и потертого, словно меховая шуба после стирки, мужичка со свалявшимися волосами, круглым личиком и помидорными щечками. Глазки у мужичка были остренькие, как два буравчика.
– Это вот – товарищ Савельев, – представил мужичка Морев. – Он вроде как наш активист или, если точнее, помощник на добровольных началах. А в прошлом – рыбак, весь берег от Мариуполя до Геническа как свой пупок знает.
Савельев согласно закивал головой.
– У нас в ЧК есть баркас с двухтактным керосиновым движком. Товарищ Савельев не раз на нем в Бердянск ходил. Попросим его, может, согласится помочь.
– Отчего ж не согласиться, – вновь закивал Савельев. – Мне и самому в Бердянск надо бы. А тут такая оказия.
– Ну вот и сладили. – Морев перевел взгляд с Савельева на гостей, представил их. – А это товарищи из Харькова. С ответственным заданием.
– Понял. Будут доставлены в наилучшем виде, – весь засветился доброжелательностью Савельев.
– Туда и обратно! – строго сказал Морев.
– Как водится, Владимир Павлович, – согласился Савельев.
– Мой долг вас предупредить, – вновь обратился Морев, – не сегодня завтра белые могут оказаться в Бердянске…
– Будем надеяться, нам повезет, – сказал Гольдман. – И небольшая просьба. У вас, кажется, есть связь с Бердянском?
– Пока есть.
– Славненько. Предупредите, пожалуйста, начальника Бердянской уездной ЧК о нашем прибытии. Пусть встретят завтра на рассвете. – Гольдман скосил глаз на Савельева. – Попадем к утру, капитан?
Савельев посерьезнел, посчитал что-то на пальцах.
– К рассвету будем… Эх, ночи сейчас больно короткие.
– И пусть бердянские товарищи подготовят все… ну что у них есть для нашей экспедиции. – Гольдман старался выражаться так, чтобы Савельев, не посвященный в их тайну, не мог ничего понять: хоть и рекомендованный человек, а все же чужой. – Ну вы схватываете?..
Но Морев не схватил:
– Да, конечно. Ценности! Золотишко там, бриллианты. Примерно все то, что передал я. Не опередили бы только вас казачки!
Прощаясь, пожимая каждому руку, Морев вновь повторил:
– Я так думаю, что и без моего звонка бердянские чекисты о вас уже знают. Слухи!
Они ушли на станцию, к своим вагонам. Стали готовиться к отплытию. Савельев попытался с ходу, быстро влиться в коллектив. Помогал сгрузить в телегу бочку с керосином, укутывал кусками рогожи и брезента оружие, переносил коробки с патронами и иное имущество, которое могло пригодиться в поездке. Схватился за один из двух снарядных ящиков, в которых находились собранные ценности, но тут же отпустил руку.
– Ого, тяжелое! – воскликнул он и, пробуравив глазами Шамраченкова, спросил: – Так это и есть то самое золотишко, про которое товарищ Морев говорили? Или чего там?
– Кирпичи. Товарищ профессор – археолог. Вот они и отбирают всякие старинные образцы: каменюки разные, черепки, кирпичи, – пояснил чекист.
– Это уж всякому свое, – хитро сощурившись, кивнул Савельев. – У нас тут тоже как-то объявился один, самовары собирал. Деньжищ давал немерено!
Шамраченков подошел к Гольдману:
– Одной ходкой не управиться. Пускай Бушкин с Михаленкой свезут все на баркас и возвертаются. А товарища Савельева оставят в порту для охраны, чтоб чего не сперли… Мариуполь – воровской город.
Прислушивающийся к разговору