Милосердие палача стр. 77
стену гитару.
Вошли двое хлопцев, ввели комиссара – как с того света.
Левка протер глаза. Потом обрадовался: живой все же.
– Вот! Комиссар хотять шо-то важное сказать. Чуть уже было их не шлепнули, так они мигом все вспомнили, – сказал конвоир.
– Оно как в дуло заглянешь, так и чего не знал – вспомнишь, – добавил второй.
– Ладно балачки разводить! – громыхнул Задов. – Все геть отсюда. И тебя, Феня, ласково попрошу удалиться.
Кольцов, не дожидаясь приглашения, сел на стул. Ждал, когда Левка придет в себя. Вот когда пригодились уроки работы в чужих тылах – Павел сидел, ничем не выдавая своего волнения. Как будто не с расстрела привели, а с дружеской вечеринки.
Наконец Левка спросил:
– С чем пожаловал обратно, комиссар? Помирать стало страшно?
Кольцов хмыкнул, выдержал еще минуту молчания:
– Правду хочешь? Правда такая. Не думал я, что вот так сразу, без скрупулезного допроса, пулю в лоб. Не по уму. Непрофессионально, наконец. Думал, попугать решили… Махно – ладно, он на мне крест поставил. В нем злоба говорит, он за братьев своих всему миру хочет отомстить! Но ты-то, Лев Николаевич! Контрразведка – твой кусок хлеба. Не даром ли ты его ешь?
– Но-но, – сжал кулаки Левка, – трошки потише. Больно разговорчивый стал… Есть шо сказать – говори, нет – хлопцев погукаю.
– Передать тебе хочу… привет…
Лева напрягся, ожидая дальнейших слов Кольцова.
– Не догадываешься, от кого?
– Нет.
– От Якова Григорьевича.
Задов хотел что-то сказать, глотнул воздуха, но передумал, из осторожности решил послушать, что комиссар скажет еще.
– Вот ты все спрашивал у меня, не скажу ли я что-нибудь тебе напоследок? А я ждал, что ты мне скажешь.
– Что же ты хотел от меня услышать? – спросил Задов.
– О дислокации дивизий ВОХРа, о Дзержинском, о чем хочешь ты меня спрашивал, а вот о здоровье Якова Григорьевича Блюмкина не спросил. А ведь тебя очень интересует, как он там? При власти ли? Почему на связь не выходит? Вестей не шлет?
Задов сумел взять себя в руки и теперь снова сидел перед Кольцовым, развалясь на стуле и выставив перед собой пудовые кулаки.
– Не выходит на связь, – значит, я ему пока не нужен, – сказал Задов.
Это был тот миг, которого ждал Кольцов. Интуиция его не подвела. Задов связан с Блюмкиным, и, значит, он, Кольцов, сейчас может попытаться изменить всю ситуацию в свою пользу! Только очень осторожно. Не переиграть бы!
– Вот видишь, а выходит – нужен… Ну как ты думаешь, Задов Лев Николаевич, дорогой, – спокойно и тихо, но и с определенным нажимом, как с подчиненным, продолжил разговор Кольцов, – как ты думаешь, почему ваша дурацкая свадьба, с Мишкой Черниговским, из которого невеста – как из собачьего хвоста сито, вдруг в четыре утра наваливается на комиссара ВЧК, который идет по предместью один, в час, когда даже собаки спят, без всякой охраны, и почему-то при нем и новенькое удостоверение, и новенький орден… Какой-то очень странный комиссар – и ведет себя хуже последнего дурня… Часто ли ты слышал, чтоб военнослужащий в таком ранге без охраны, просто так, в самое лихое предрассветное время шастал по окраинным городским улицам? Приключений искал? Это Грицько или там Опанас, приняв по литру горилки, могут по улицам шляться, но