Милосердие палача стр. 83
важно! Это так важно, что к тебе послали не просто связного, а полномочного комиссара. Это так важно, что я согласился рискнуть своей жизнью.
– Вот о твоей жизни я в аккурат сейчас и думаю. И пока не очень представляю, как я у батьки твою жизнь выпрошу. А про то, чтобы отменить выступление на Харьков, я не думаю. Батько давно операцию разработал. Сколько трудов вложил… Для него главное – слава.
– И что же мужики? Пойдут за ним?
– Пойдут. Кто из идейных соображений, разделить с батькой славу, а кто – из желания пограбить большой город… Нет, не смогу я его отговорить. Хотя и сам чую – авантюра это.
– Это точно, Лева, авантюра. Объясни батьке, что в городе ему долго не удержаться, от силы неделю. После чего навалятся на него крупные силы. Но – за счет польского направления, за счет Врангеля. Летнюю кампанию он нам, конечно, сорвет. Но и ему уже будет мало места на этой земле. Сотрем в порошок.
Они долго молчали. Каганец в плошке горел неровно, то вспыхивая, то пригасая, и тусклый свет как бы подчеркивал напряженную работу мысли. Каждый из них думал о своем.
– Вот что, комиссар, – после долгой паузы вновь заговорил Задов. – Главная мечта у батьки – свою анархическую республику сорганизовать. Анархическую и вольную, счастливую… Ты бы пообещал ему, что советская власть его поддержит! Скажи ему, сбреши на крайний случай, что, дескать, сам слышал, что Троцкий с Дзержинским собираются с самим Лениным об этом говорить.
Он ждал ответа. Кольцов, однако, заговорил о другом:
– В девятнадцатом у батьки уже была территория для такой республики. Он же владел большим городом Екатеринославом. Забыл, чем кончилось? Местные пролетарии взяли винтовки и поперли его. Ни работы не стало, ни керосину, ни мануфактуры, ни хлеба – одни грабежи…
– То город, – возразил Левка. – В городах батько ничего не понимает. Городов вообще не должно быть, а только поселки
при мастерских… для простого обмена… Слушай, а может, ты ему от имени Троцкого Крым пообещаешь?
– Не уполномочен.
– Ну даешь! Полномочный комиссар, а не уполномочен… Мы хотели тут, в Гуляйполе, республику организовать. Не получается. Кругом война. Потом батько в Крым хотел ворваться, когда Деникин побежал. Так ваша Тринадцатая армия и сама Крым упустила, и нас как тряпку вытрепала… Крым бы батьке! Жили б мы окремо, обособленно, на зависть вам, комиссарам, и буржуям всего мира.
И снова на какое-то время в комнате воцарилась тишина. Потом Левка резко встал, засобирался.
– Ох, не по нутру мне это, – вздохнул он. – Не по нутру мне перед батькой на коленях ползать. А придется. Я к тому, что непросто мне будет выпросить у батьки твою жизнь. Крепко вы его, чекисты, обидели…
И, уже стоя у двери, добавил:
– Скажу, шо я с тобой одну игру затеваю. Против чекистов. Батько любит всякие такие цацки.
– И что за игра? – спросил Кольцов.
– А шут его знает, еще не придумал. Да он не спросит. Ну а спросит, что-нибудь на ходу придумаю. А не придумаю, что ж! Еще раз до кривой вербы пойдешь. – Он хохотнул, распахнул дверь и, не оборачиваясь, добавил: – Ну и свалился ты на мою голову!
Кольцов заметил, что на этот раз