Министерство мокрых дел стр. 31
понял я.
Настя села за соседний столик, положила перед собой мобильный телефон, с которым не расставалась никогда.
– Я об этих премиях. Вы же победили сразу в куче номинаций. В шести или семи, если я не ошибаюсь?
Вы можете уколоть вот так – будто бы хваля? Не можете? Значит, до Насти вам еще расти и расти. Потому что она сказала о шести-семи номинациях, а на самом деле – три. Всего. И говоря об этом, уже держишь в голове как бы не успех, а вроде бы даже провал – потому что получил вдвое меньше призов, чем она, Настя, якобы ожидала. Хотя все она прекрасно знала – и про наш невыдуманный успех, и про три номинации. Просто метод у нее такой – человека на место ставить. На место, ею, Анастасией Поляковой, определенное.
Я слышал, как украдкой вздохнул Демин. Он был искушен в интригах здешних коридоров и тоже все прекрасно понял. К тому же к нему лично Настя Полякова всегда относилась с неприкрытой иронией. Наверное, такие мужчины, как Илья – невысокие, округлые и с усами, – никогда не были предметом ее грез, что она Илье из раза в раз и демонстрировала.
– Как тебе ваш новый диктор? – спросил я у Насти, чтобы сменить тему разговора.
– Ты о ком?
– О том парне, которого Кондаков прочит в ведущие «Новостей».
При упоминании о Кондакове Настя даже подобралась, и во взгляде уже не угадывалось иронии. Ну, во-первых, какая же ирония при упоминании о руководителе телеканала Кондакове – непосредственном, можно сказать, начальнике Насти Поляковой. Настя шефа уважает и побаивается, как уважают и побаиваются человека, который выплачивает тебе зарплату в десять тысяч долларов ежемесячно. А во-вторых, Настя в службе новостей – наипервейший человек, и, если что-то проходит мимо нее, то есть делается без ее ведома, она от этого становится больной.
– Кто такой? – спросила Настя.
Начала собирать информацию. Когда Кондаков наконец-то поставит ее в известность, она уже о многом будет знать. Но я, к сожалению, не мог удовлетворить ее любопытства.
– Не знаю, – пожал я плечами. – Видел его только мельком. Не молод и не стар. Говорят, какой-то дальний кондаковский родственник.
Настины глаза оставались бесстрастными, но губы она поджала. Просчитывала варианты. Ее кофе стыл в чашке.
– А от кого ты о нем узнал?
– На-а-астя-я! – протянул я с улыбкой и развел руками, давая понять – здесь источники информации раскрывать не принято. Неписаный закон телевизионных джунглей. Оплошавшего съедят.
Полякова понимающе кивнула. Не обиделась. Так принято, она знала правила игры.
Через пару минут мне понадобилось отлучиться. А вернулся
я не один.
– Вот! – представил я Насте своего спутника. – Прошу любить и жаловать! Случайно увидел в коридоре и решил вас познакомить. Тот самый человек, о котором я тебе говорил.
Надо было видеть лица Ильи и Светланы в этот момент. Потому что «кондаковским родственником» был Толик. Тот самый, из рекламного агентства. Я украдкой показал Светлане и Демину кулак. Но Настя на них и не смотрела. Она смотрела на новоявленного ведущего «Новостей».
Толика я выдернул прямо из нашего офиса, где он нас дожидался. Одной минуты хватило на то, чтобы ввести его в курс дела. И теперь он взирал на Настю благожелательно и