Министерство мокрых дел стр. 55
их обходят в жизненной гонке, и происходит странное – эти люди замыкаются в себе. Они не пытаются догнать ушедших вперед, а лишь объясняют самим себе, почему так получилось. Самокопание становится самоцелью. Разрыв с лидерами увеличивается. Вот и появился очередной аутсайдер. Кто-то же должен быть последним. Он, Боярков, и был аутсайдером. Сейчас вот старательно держал себя со мной на равных. А не получалось. Я видел. И Боярков видел. И Ольга. Она не изменяла мужу. Просто не хотела быть в компании аутсайдеров.
– Я люблю вашу программу, – сказал Антон. – Все сюжеты мне нравятся, без исключения. Потому что у вас там люди настоящие. И поступки их настоящие.
Я увидел, как сжала в руке вилку Ольга. Разговор коснулся нашей программы, а от этого рукой подать до сегодняшних событий, и это ее растревожило.
– Спасибо за комплимент. А то нас и поругивают, случается.
– За что? – заинтересовался Антон.
– Говорят, что над людьми издеваемся. Выставляем их в таком неприглядном виде.
– Помилуйте! – вскинул бородку Боярков. – Но ведь вы же ничего не придумываете! У вас люди такие, какие они есть на самом деле! Вы снимаете скрытой камерой. И человек ведет себя так, как для него естественно. Правда жизни! На миру люди ненастоящие. Пытаются быть лучше. Лицемерят, словом. А вы эту маску срываете. Показываете настоящую цену…
– Антон! – не выдержала Ольга.
– А что Антон? Люди хуже, чем пытаются казаться. Только это я и хотел сказать.
Я не ошибся по его поводу. Именно так он и смотрит на жизнь. Взгляд аутсайдера. Я поймал себя на мысли, что в который уж раз сравниваю их – Антона и Жихарева. У Жихарева совсем другие представления. Может быть, наши взгляды на жизнь и предопределяют меру успеха? Глядя на Бояркова, я готов был в это поверить.
– Вот один из ваших последних сюжетов. Про женщину, которая покупает мебель. За внешним лоском, как оказалось, скрывается – что?
Ольга не напрасно, оказывается,
волновалась. Разговор сам собой прикатил туда, где уже было опасно. Там присутствовал мебельный салон, а салон принадлежал Жихареву. Боярков о том, возможно, и не знал. И все равно тема была крайне скользкая.
– Бизнесвумен? К черту! Торговка! Лоточница! Как была в душе лоточница, так и осталась!
– М-да, – на всякий случай подтвердил я.
Ольга терзала котлету и не поднимала глаз. Мне казалось, что она безмолвно умоляет меня соблюдать осторожность.
– Деньги еще ничего не определяют. Ума, во всяком случае, не прибавляют. Как и порядочности, впрочем.
То, что он сейчас говорил, лишь усиливало мое первое впечатление. Я уже успел ознакомиться с особенностями интерьера, и эти особенности позволяли определить круг интересов хозяина. Много книг. Среди них несколько собраний сочинений: Чехов, Горький, Вальтер Скотт. Альбом «Дали». Репродукции картин Дали на одной из стен. В дальнем углу допотопный компьютер. Проигрыватель грампластинок и сами грампластинки: «Битлз», «Пинк Флойд», «Квин» и россыпь прочих, мне незнакомых. Гитара с профилем Высоцкого. И портрет самого Высоцкого за стеклом одной из книжных полок.
– Мы проехали капитализм. Была на нашем пути такая станция, но мы на ней не сошли. И теперь нам нужно что-то другое. А мы все пытаемся вернуться на ту станцию, которую наш поезд миновал давным-давно. – Боярков ткнул пальцем за окно, туда,