Мир брата Кадфаэля стр. 302
помощницей аптекаря. Впрочем, высшего образования она так и не получила. Ей хотелось одного: писать, писать и писать. Что же до эрудиции, то, по мнению двадцатитрехлетней Эдит, нехватку таковой всегда можно было восполнить с помощью самообразования.
В этом она оказалась права. Все ее исторические романы отличает глубокое знание фактов и на редкость бережное отношение к истории — прежде всего, к истории родного края.
Большое влияние на судьбу писательницы оказала Вторая мировая война. Прежде всего, война покончила с ее библиотечным затворничеством и позволила — или заставила, — забросив на время изучение книжной истории, познакомиться с реальной жизнью. Служба в женском корпусе Королевских военно-морских сил оторвала ее от дома — ни до, ни после того эта женщина, по собственному ее признанию закоренелая затворница, не покидала родной Шропшир на столь долгий срок Североатлантическая база в Ливерпуле, на которой выпало служить Эдит, являлась конечным пунктом маршрута прославленных северных конвоев — тех самых, что доставляли военные грузы в сражавшуюся Россию. Конечно, в боевых действиях Эдит не участвовала, и ее вклад в разгром нацизма был, мягко говоря, скромным, но тем не менее об этих днях она всегда вспоминала с гордостью. Последний раз Эдит Парджетер заступила на ночное дежурство вечером 5 мая 1945 года — за три дня до победы.
Вопрос о том, чем заниматься после демобилизации, для Эдит не стоял. Определенную литературную известность она уже имела, а приобретенный жизненный опыт в известном смысле помог упрочить и закрепить ее. Зато взяла свое привязанность к родным местам и оседлому образу жизни. Эдит вновь поселилась неподалеку от Шрусбери и, хотя несколько раз меняла адреса, по ее собственным словам, «всю жизнь прожила не далее трех миль от поселка, в котором родилась».
Именно там, в знакомых с детства окрестностях старинного города Шрусбери, разворачивается действие написанного ею цикла детективных — пока еще только детективных, а отнюдь не детективно-исторических — романов об инспекторе Тулсе. И чем больше узнавала она о богатой яркими и драматическими событиями истории Шрусберийского графства, тем сильнее увлекала и затягивала ее романтическая английская, а точнее, англо-валлийская старина.
Шропшир — пограничная область на рубеже Англии и Уэльса, и, естественно, история Шропшира неразрывно связана с историей валлийской земли и валлийского народа. Между тем история Уэльса даже в самой Великобритании - а что уж говорить о нашей стране? - известна не слишком хорошо. Ничего удивительного в том нет: зачастую история национальных меньшинств как бы поглощается историей тех государственных образований, в состав которых волею исторических судеб они оказываются включенными. Многие ли русские люди, даже интересующиеся историей родной страны, могут рассказать хоть что-нибудь вразумительное об истории мордвы, черемисов или, скажем, о Касимовском царстве, более двух столетий благополучно существовавшем в самом сердце европейской России?
Кельтские народы — шотландские горцы, гэлы и валлийцы — являются потомками древнейших племен, населявших туманный Альбион до прихода римлян. Но если о шотландских кланах, волынках и пледах читающая публика во всем мире имеет определенное представление — прежде всего, благодаря романам Вальтера Скотта, — то с Уэльсом дело обстоит несколько иначе. За исключением весьма узкого круга специалистов по британской истории, географии и этнологии, названия Гуинедд или Повис до недавнего времени едва ли были хоть